Но под поверхностью между отцом и сыном зрел новый конфликт. «Сколько бы мы ни развлекались вместе, я не мог забыть, как он бил меня ремнем. Однажды, оставляя его посидеть с нашими детьми, я сказал: “Не смей бить их.
Родственникам и друзьям Кит рассказывал истории, в которых выставлял отца глупцом или слабаком – очевидно, находя в них утешение. Вот как он описывал рыбалку на океане: «Я поймал двух лососей, а у отца началась морская болезнь». Ему нравилось вспоминать, как отец фотографировал, забыв вставить пленку. Он всегда негативно трактовал поступки Леса и называл его за глаза «придурок».
Как обычно, отец с сыном плохо представляли себе нужды и чувства другого. «Отец продолжал обращаться со мной как с младшим в семье, папиным маленьким помощником. Однажды он взял меня с собой в дом инвалидов, навестить знакомого, с которым вместе охотился. Он сказал: “Мой приятель Смитти умирает от рака легких, Кит. Я сейчас выйду в коридор. А ты поговори с ним, сын. Никому не хочется умирать в одиночестве”. Я сидел там, слушал его прерывистое дыхание и смотрел, как жизнь покидает его. Довольно скоро Смитти затих. Я держал его за руку еще десять или пятнадцать минут, прежде чем понял, что он мертв.
Думаю, можно сказать, что это отец помог мне привыкнуть к умирающим. Может, он хотел, чтобы я сидел с ним, когда он будет умирать? Боялся умереть в одиночестве? И потому заставил меня сидеть с тем стариком?
По пути домой он сказал: “Кит, когда-нибудь ты поблагодаришь меня за то, что я сегодня сделал”. После этого я никогда не боялся мертвецов. Когда я убивал, то разговаривал со своими жертвами так, будто они живы. За это можно поблагодарить моего отца».
4 Бегство в Канаду
4
Бегство в Канаду
Когда Кит начал ездить на более дальние маршруты и проводить больше времени за рулем, он оказывался дома не больше пяти или шести дней в месяц, и в его браке появилась трещина. Питаясь чуть ли не одним кофе, он стал вспыльчивым и злоязычным. Говорил Роуз, что предпочитает стройных женщин, и ругал ее за каждый прибавленный килограмм, даже во время беременности. Их сексуальные аппетиты и раньше не совпадали, и они ссорились из-за его стремления первым делом, оказавшись дома, тащить ее в спальню.
Благодаря постоянной работе дальнобойщика у него появилось чувство контроля над собственной жизнью, но старые желания никуда не делись. Периодически он устраивал пожары. Один раз напал на бродячую кошку на глазах у детей. «С тех пор, если мимо пробегал кот, Роуз и дети кричали в один голос: “Не убивай его,
Он продолжал страдать от ощущения отчужденности, неприятия со стороны других водителей и знакомых. «В Канаде я был американцем. В США – канадцем. Я почти избавился от акцента. Так
В апреле 1981 года, на шестом году брака, Кит узнал о вакансии в угольной компании «Фординг» в Элкфорде, Британская Колумбия, на восточной стороне Континентального Разлома. После короткой переписки он получил работу. Беременная Роуз смотрела на переезд не так оптимистично, но согласилась перебраться к нему вместе с детьми, как только Кит устроится.
В свои двадцать шесть он чувствовал себя так, будто наконец избавился от оков. «Я не мог дождаться, когда уберусь из долины Якима – от отца с его дурацкими играми и от всех парней, что дразнили меня Игорем. Я знал, что в Канаде снова стану собой и что у нас с Роуз все будет прекрасно. Я даже перестал фантазировать про других женщин.
По пути на север в семейном «Плимуте» я устроил себе проверку. Остановился возле хорошенькой девушки, у которой сломалась машина. Она подняла капот, и я увидел, что сломан генератор. Пластиковый ремень, крутивший его, разорвался. Я заменил ремень, и она настояла на том, чтобы угостить меня ужином, а еще дала свой номер телефона в Спокане. Она была очень красивой, но я устоял перед соблазном. Когда ее машина скрылась из вида, я припарковался на обочине и мастурбировал, представляя себе, что могло между нами быть».
На угольной шахте Кит сначала получил работу регулировщика за девять долларов в час, но быстро поднялся до водителя самосвалов с пятидолларовой прибавкой. «Эти громадные “Тонки” были просто как игрушки. Сидя в кабине, я чувствовал себя королем дороги. Самосвалы “Вабко” и “Электрохоул 120” весили с грузом под 170 тонн. На них стояли двигатели для локомотивов. Одно колесо было выше меня ростом. Я едва мог дотянуться до его верхнего края.
Ездить на этих крошках было все равно что находиться в центре бури. Дизели вырабатывали достаточно электричества, чтобы запускать моторы на двести лошадей. Наклон дороги на шахте мог достигать десяти градусов; если ломались тормозные диски, нас учили прижиматься к горной породе, тормозя об нее. Это не раз спасало мне задницу. Мне было очень легко потом пересесть на фуры».
После трех недель работы он поехал на своем «Плимуте» обратно в Якиму, навестить семью. Роуз все еще решала вопрос с финансами и сказала, что присоединится к нему не раньше чем через месяц.
Кит был только рад вернуться в Элкфорд без семьи. Он прекрасно чувствовал себя среди канадцев и завел себе новых друзей. Он вступил в байкерский клуб под названием «Шелк и перчатка». В субботу вечером пошел на пивную вечеринку с коллегами по шахте, но решил больше этот опыт не повторять. «Я понял, что в барах могу вести себя несдержанно. Пьяным я себе не нравился – точно так же мне не нравился мой отец, когда выпивал.
Я работал четыре дня через четыре, и у меня оставалось достаточно времени на развлечения. Я ходил с другими одинокими парнями играть в бильярд и дартс. Участвовал в турнирах по криббеджу. Встречался с женщинами и имел массу шансов заняться сексом, но оставался верен Роуз. Ездил домой с визитами, но всякий раз торопился обратно. Я скучал по холостяцкой жизни в Канаде.
На воскресной ярмарке в Якиме какой-то клоун подскочил к Роуз и поцеловал ее. Отец сказал: “Это научит тебя уделять жене больше внимания”. Мне было плевать. Я не мог дождаться, когда поеду назад на север. И меня не волновало, что там отец говорит.
Роуз с детьми присоединились ко мне в Канаде на Четвертое июля 1981-го. К тому времени я отвык от роли молодого мужа и хорошего отца, переключившись на роль холостяка. Я приходил и уходил, когда захочу. В первые выходные после их приезда я отправился покататься на мотоцикле с новым другом Лу Льюисом, а семью оставил в Элкфорде. В следующие выходные мы с байкерским клубом решили прокатиться на горячие источники. Когда я вернулся домой, Роуз была вне себя: “Как насчет меня и детей? Почему ты нас никуда не берешь?” Я едва слушал ее. Мне казалось, что я достаточно работаю и заслуживаю немного веселья».
Холостяцкий стиль жизни закончился после того, как семья переехала в двухкомнатную квартиру. «Роуз не собиралась мириться с моим отсутствием, а я не мог рисковать разлукой с детьми. Со всеми остальными я всегда испытывал отчуждение, но был очень близок с Джейсоном, Мелиссой и Кэрри. Я помнил, какой холодной всегда была мама, и старался не повторять ошибки своих родителей.
После того как Роуз сказала, что не собирается сидеть дома и вязать свитера, как мама, я вернулся в режим “отца и мужа”: возился с детишками на полу, устраивал пикники на Маккензи-ривер и вылазки в горы. Хорошо было и то, что отец не указывал мне, что делать. Все шло прекрасно – кроме секса. Роуз более чем хватало одного раза в неделю, а мне требовался один раз за ночь. Иногда я доходил до того, что запирался в ванной – женатый мужчина! – чтобы мастурбировать».
Арендная плата за квартиру составляла 983 доллара в месяц, другие расходы тоже были значительными, поэтому Кит поступил еще и в отдел сварки, учеником. «Вот где крутились денежки! Очень скоро я уже получал шестнадцать баксов в час и работал шесть-семь дней в неделю, по двенадцать часов в день. У нас с Роуз было немало неоплаченных счетов, так что приходилось перерабатывать. За первые два месяца сварщиком я заработал почти десять тысяч долларов. Я купил всем подарки. Купил старый грузовик моего брата и пригнал его обратно в Канаду, купил себе дорогой лук фирмы “Дженнингс” и набор стрел. Мы с Роуз были настоящей семьей. Я наконец-то приспособился к женатой жизни. А потом все рухнуло».
5 Вор
5
Вор
Как обычно, Кит нашел извращенный способ обвинить своего отца в неприятном повороте в своей жизни. «Меня всегда легко было сбить с пути, особенно если я рассчитывал остаться безнаказанным. На шахте рабочие воровали оборудование и продавали его. Я видел, как они выносили инструментов на тысячи долларов. Один мой босс крал детали от грузовиков и очень скоро уже ездил на новеньком “Шевроле”. Все таскали батареи и фонари, дождевики и ботинки, и очень скоро я тоже начал.