– Но ведь я же права, – возмущенно сказала я учительнице.

На что она ответила:

– Но ты не выполнила задание.

Симона: Она была такой умницей, а ее школьные учителя, похоже, этого даже не понимали.

Дейзи: Все вокруг говорили, что мне старшую школу не закончить, но я все же это сделала. Когда я шла по сцене, чтобы получить аттестат, Симона восторженно аплодировала мне в зале. Она так мною гордилась! И тогда я тоже начала собой гордиться.

В ту же ночь я вытащила аттестат из обложки, сложила в несколько раз и использовала как закладку в «Долине кукол»[7].

Симона: Когда провалился мой первый альбом, компания звукозаписи сразу меня послала, а мой продюсер дал нам пинка с принадлежавшей ему виллы. Я нашла себе работу официантки и перебралась жить к двоюродной сестре в Леймерт-Парк. А Дейзи пришлось вернуться к родителям.

Дейзи: Я просто сложила у Симоны свои вещички и вернулась в родительский дом. Когда я вошла в дверь, мама, куря сигарету, разговаривала по телефону.

– Привет, я вернулась, – сказала я.

– А у нас новый диван, – отозвалась она и продолжила болтать по телефону.

Симона: Вся красота Дейзи – от матери. Жанна была изумительно красива. Помню, я тогда видела ее несколько раз. Огромные глаза, очень пухлые губы. От нее исходила какая-то особая чувственность. Все вокруг вечно говорили, что Дейзи – просто вылитая мать. Да, они были похожи, но я-то знала, что Дейзи об этом лучше даже не заикаться.

Однажды я обмолвилась ей:

– У тебя очень красивая мама.

– Ну да, красивая, – отмахнулась Дейзи. – И больше ничего.

Дейзи: Когда нас выперли из дома, где мы жили с Симоной, я впервые отчетливо поняла, что как-то негоже плыть по течению и сидеть на шее у других людей. Мне было тогда семнадцать, если не ошибаюсь. И именно тогда я впервые задумалась, а есть ли у меня вообще в жизни какая-то цель.

Симона: Иногда, когда Дейзи бывала у меня дома, она принимала душ или мыла посуду. И я слышала, как она поет что-нибудь из песен Джонни Кэша или Дженис Джоплин. Особенно любила петь ее «Мерседес-Бенц». У Дейзи это выходило лучше, чем у кого-либо. Можете себе представить! Я лезла из кожи, пытаясь получить новый контракт на звукозапись: постоянно брала уроки вокала, реально над этим работала – и рядом Дейзи, у которой все это получалось легче легкого. Я прям готова была ее за это возненавидеть! Вот только Дейзи возненавидеть не так-то просто.

Дейзи: Одно из моих излюбленных воспоминаний… Мы с Симоной едем по Ла-Сиенега – кажется, в «бээмвэшке», что у меня тогда была. Теперь там отбабахали огромный торговый центр – а в ту пору там находилась знаменитая студия звукозаписи The Record Plant. Не знаю, куда мы тогда направлялись – может быть, в Jan’s перехватить по сэндвичу. Но точно помню, что слушали мы альбом Кэрол Кинг «Гобелен». И помню, зазвучала песня «У тебя есть друг». Мы с Симоной стали очень громко петь, чуть не заглушая саму Кэрол Кинг. И в то же время я внимательно вслушивалась в текст песни. Я глубоко прочувствовала, о чем там говорилось. Эта песня всегда наполняла меня признательностью к моей драгоценной подруге Симоне.

И меня вдруг охватило такое ощущение душевного покоя, приходящего с осознанием того, что в мире есть человек, который готов ради тебя на все, готов сделать ради тебя что угодно. До Симоны у меня еще никогда в жизни такого человека не было. Слушая тогда в машине эту песню, я даже немного прослезилась. Повернулась к Симоне, открыла было рот, чтобы сказать ей об этом, – и она тут же кивнула: «Я тоже».

Симона: Я чувствовала своим долгом заставить Дейзи что-то делать с таким-то голосом. Но Дейзи ничегошеньки не собиралась делать, если у нее не было на то желания.

К тому времени у нее стал проявляться настоящий характер. Когда мы только познакомились, Дейзи была еще очень наивной, так что [усмехается], скажем так: она стала куда жестче.

Дейзи: Я встречалась тогда с двумя парнями, причем один из них был Уайет Стоун из группы The Breeze. Сразу хочу сказать, я вовсе не испытывала к нему таких же чувств, что он ко мне.

Однажды ночью мы курили травку на крыше его апартаментов в Санта-Монике, и Уайет сказал:

– Я так сильно тебя люблю, и мне совсем непонятно, почему ты меня не любишь.

На что я ему ответила:

– Я люблю тебя так, как вообще способна любить кого-либо.

И это было чистой правдой. На тот момент мне действительно не хотелось обнаруживать перед кем-то свою уязвимость. В более юные годы мне уже довелось почувствовать себя слишком слабой и легкоранимой, и больше мне этого точно не хотелось.

И вот той ночью, когда Уайет отправился в постель, мне никак не спалось. И я увидела листок бумаги с текстом песни, что он сочинил, – причем явно написанной обо мне. Там что-то было про рыжую девчонку и упоминались большие кольца в ушах, что я тогда постоянно носила. А еще припев о том, что у меня большое сердце, но в этом сердце нет любви. И я глядела на написанные им слова и думала: «Но это же совсем не так!» Он абсолютно меня не понял! И вот я постояла немного над его творением, подумала, а потом взяла бумагу с ручкой и записала кое-что, пришедшее мне в голову.

Когда он утром встал, я ему сразу сказала:

– Было бы лучше, если бы припев у тебя звучал как-то так:

Уайет тут же схватил ручку, бумагу:

– Давай-ка еще раз!

– Да я так просто, для примера. Сам иди пиши свою чертову песню.

Симона: «Капелька любви» стала самым выдающимся хитом The Breeze. Причем Уайет утверждал, будто все от начала до конца написал сам.

Уайет Стоун (солист группы The Breeze): Что за вопрос? Столько воды утекло. Кто о таком вообще способен помнить!

Дейзи: Это уже становилось для меня обычным делом. Как-то раз я завтракала в Barney’s Beanery с одним парнем, сценаристом-режиссером. А я в ту пору неизменно заказывала себе к завтраку шампанское. Но в то же время я всегда по утрам чувствовала себя усталой, потому что вечно недосыпала. А потому мне требовался кофе. Но, разумеется, я не могла заказать один лишь кофе, потому что была еще «вздернутой» после таблеток, что постоянно принимала. И не могла просто заказать себе шампанского, иначе меня бы сразу вырубило в сон. Представляешь себе проблему? Поэтому я заказывала одновременно и кофе, и шампанское. И в тех местах, где официанты меня знали, я обычно называла это «вверх и вниз». То есть что-то такое, что меня взбодрило бы, и что-нибудь, способное «пригасить». Так вот, тот парень счел, что это очень забавно и прикольно.

– Непременно где-нибудь это использую, – сказал он, записал на салфетке и сунул в карман.

А я подумала: «Какого черта ты решил, что я сама это однажды где-то не использую?»

Но, естественно, это всплыло у него в следующем же фильме.

Так вот оно тогда и было. Во мне все видели лишь вдохновительницу каких-то великих мужских идей и замыслов.

Ну да и черт бы с ним…

На самом деле именно поэтому я и начала писать что-то собственное.

Симона: Я была единственной, кто пытался подвигнуть ее как-то использовать свои таланты. Все остальные норовили лишь подняться сами за ее счет.

Дейзи: Мне было совершенно неинтересно быть чьей-либо музой. Никакая я не муза.

Я сама по себе – и точка, черт возьми!

The Six Восхождение к популярности

The Six

Восхождение к популярности

1966–1972

The Six начинали как блюз-рок-группа The Dunne Brothers («Братья Данн»), сложившаяся в середине 1960-х в Питтсбурге, штат Пенсильвания. Билли и Грэма Даннов вырастила мать, Марлен Данн, после того как их отец, Уильям Данн-старший, бросил семью в 1954 году.

Билли Данн (солист группы The Six): Когда отец ушел, мне было семь лет, а Грэму пять. Одно из моих первых воспоминаний детства – это как папа сообщил нам, что переезжает жить в Джорджию. Я спросил, можно ли мне поехать с ним, и он ответил «нет».

Однако он оставил после себя дешевенькую сильвертоновскую[8] электрогитару, и мы с Грэмом чуть не дрались из-за того, кому на ней играть. Мы тогда только и делали, что на ней играли. Никто нас этому не учил, мы сами ее осваивали.

Потом, став постарше, я порой задерживался в школе, крутясь у пианино в классе пения.