– Тигр попался в ловушку. Долго-долго он летел вниз, пока не оказался на самом дне ямы. Сообразив, что ему не выбраться, он начал звать на помощь. Тигр звал несколько дней, но, разумеется, никто не пришел. Наконец один юноша внял его мольбам.

«Обещай, что не съешь меня. Тогда я тебе помогу».

«Да, да, обещаю!» – взвыл тигр.

Юноша опустил в яму толстую ветку, и тигр взобрался наверх.

«Ура! Наконец-то я свободен. И у меня есть чем полакомиться. Какой удачный день».

Юноша пришел в отчаяние.

«Но ведь ты обещал, что не станешь меня есть!»

Внизу что-то с громким стуком упало, затем снова крики. Мони отерла нам лица и смахнула слезинку с собственного глаза. Затем, вскинув голову, решительно посмотрела на нас. В ее взгляде светилась безграничная любовь.

– «Глупый мальчишка. Всем известно, что у тигров отменный аппетит», – сказал тигр, облизываясь.

«Подожди! – взмолился юноша. – Вон бежит кролик, давай спросим у него, следует ли тебе меня съесть».

«Ладно», – сказал тигр. Игра пришлась ему по душе.

Кролик остановился и выслушал историю.

«Хм… Прежде чем принять решение, мне нужно увидеть, что именно произошло».

Тигр прыгнул обратно в яму, чтобы ему показать. Сообразив, что снова попался, он взревел от ярости.

Мони крепко прижала нас к груди и глубоко вздохнула.

– Так вот, мои маленькие… Запомните и намотайте на ус: чтобы тигр попался в ловушку, недостаточно просто его поймать. Заставьте его думать, будто он победил. – Она поцеловала нас в макушки. – Только тогда вы на самом деле его поймаете.

Глава 20

Глава 20

1997

Через несколько недель мне должно было исполниться одиннадцать. Мама спрашивала, какой наряд я хочу, но я и сама не знала. Для чего-то гламурного я была еще слишком юной, а миленькие платьица уже не подходили мне по возрасту. Я постепенно утрачивала свое место в стране детской чистоты и оказалась в серой зоне предподросткового возраста, превратившись непонятно во что.

В тот год нас с Сойером определили в один класс – что само по себе было здорово, если бы нам не досталась миссис Стэнхоуп, самая несносная брюзга из всех учителей пятых классов. Она вечно ходила с кислой миной и резко фыркала, стоило кому-нибудь в классе улыбнуться или хихикнуть. Из всех учеников ей нравился только Оливер – странно, учитывая, что учился он неважно. По-видимому, она просто жалела маленького и бледного мальчика. Даже у «крейсера Стэнхоуп», как ее прозвали – в честь корабля, которому было суждено нас потопить, – имелась толика чувств.

В один из дней Сойер ткнул меня локтем перед математикой.

– Я забыл домашку.

– Что? – вытаращила глаза я. – Ты ее не сделал?

Моя тревога не была беспочвенной. Миссис Стэнхоуп не щадила тех, кто забывал домашнее задание.

– То-то и оно, что сделал. Просто я уснул за кухонным столом вчера вечером, после того как закончил. И, наверное, забыл положить ее в рюкзак. – Сойер обреченно покачал головой, словно уже смирился со своей участью. – Готов спорить, она до сих пор там.

Я взглянула на миссис Стэнхоуп, которая вскинула руки и хлопала в ладоши, пытаясь привлечь наше внимание. Ничего хорошего это не сулило.

– Поищи хорошенько в сумке, – велела я, не сводя глаз с учительницы.

– Поверь, я ее наизнанку вывернул. Там ничего нет. Стэнхоуп съест меня живьем, – пробормотал он.

– Что с ним? – наклонился ко мне Оливер.

– Забыл домашку по математике.

– Ох… Крейсер Стэнхоуп же…

– Знаю. Почему ты так ее называешь? Ты ведь ее любимчик.

Оливер наклонил голову, озадаченно глядя на меня.

– Не знаю. Наверное, потому что это забавно.

Миссис Стэнхоуп вновь хлопнула в ладоши, на этот раз с такой силой, что класс замер. По ее лицу расползлась самодовольная улыбка.

– Достаньте свою домашнюю работу и положите на стол перед собой.

Зашуршали бумаги. Дети поспешно выкладывали листки на парты, словно билеты, – гарантию того, что их не высадят из поезда. Миссис Стэнхоуп прищурилась, обводя взглядом каждый ряд. Я не могла заставить себя вытащить свое домашнее задание. Не могла пошевелиться.

Она остановилась перед Сойером.

– Мистер Форд. Где ваша работа?

– Я ее забыл, – без запинки ответил он.

Ее орлиный взгляд метнулся ко мне.

– А что насчет вас, мисс Пэк?

Сойер резко повернулся и посмотрел на меня, затем на пустой гладкий стол передо мной.

– Тоже забыла, – услышала я свой голос.

Миссис Стэнхоуп прочистила горло, и я готова поклясться, что из него вырвалось тихое рычание.

– Не похоже на вас обоих.

Она несколько раз притопнула ногой. Мы не были типичными нарушителями порядка. У меня даже мелькнула мысль о помиловании.

– И тем не менее… если вы не способны выполнить задание, вам не позволено оставаться в классе. Поднимитесь и соберите вещи. Живо. Не тратьте время всего класса.

Она отправила нас отсиживать наказание.

Сойер избегал встречаться со мной взглядом и всячески меня игнорировал – впервые за время нашего знакомства. Лицо у него пылало.

Когда время наказания истекло, я вытащила его за руку из класса.

– Что с тобой?

Он вырвал руку.

– Отстань.

– Что? – оторопела я.

– Никогда больше так не делай, Айла. Ты поступила глупо.

– Я просто пыталась смягчить удар. Ради тебя.

– Это было глупо, – повторил он. – Никогда больше так не делай.

Прозвенел звонок. Закинув сумку на плечо, Сойер исчез из виду в толпе детей, которые высыпали из классов и лезли друг на друга, словно зомби, стремясь первыми урвать кусок.

Меня нагнал Оливер.

– Сойер уже ушел?

– Ага… – Я потеребила в пальцах ремешок рюкзака.

– Странно. Он никогда не уходит без нас.

– Он злится на меня. С чего бы?..

Оливер поднял ко мне свое маленькое личико и с неожиданной мудростью изрек:

– Ему не все равно. Он всегда думает о других. Понимаешь, о чем я?

* * *

После школы нас забрал папа. Марлоу с гордостью вручила ему коллаж, на котором в окружении чернильных оттисков красовались вырезанные из бумаги бабочки. Папа мельком взглянул на поделку и положил ее на переднее сиденье.

– Очень красиво, зайка, – коротко похвалил он.

– Папочка, мы остановимся по дороге, чтобы купить секретный пончик?

В те дни, когда нас забирал папа (обычно в середине недели), мы в качестве развлечения устраивали секретный пончиковый отрыв, о котором мама ничего не знала.

– Не сегодня.

– Но папочка… Я ведь сделала это на изо специально для тебя, – напомнила Марлоу наигранно детским голоском.

– Знаю, и я уже сказал, что получилось очень красиво. Но у нас мало времени.

Папа нечасто отмахивался от нее подобным образом. Напротив, он всегда с особым вниманием отвечал на вопросы Марлоу, зная о ее неутолимом стремлении нравиться. Однако сегодня отец был не в духе.

– Ты куда-то опаздываешь? – спросила я.

– Нужно успеть в аптеку за рецептом для Мони. А еще меня ждет целая гора студенческих работ.

– Почему ты не попросишь маму забрать рецепт?

Его лицо в зеркале помрачнело.

– Потому что мама тоже занята на работе.

– А-а… – Я легонько пнула сиденье.

– Айла, перестань.

– Извини.

Вслед за папой мы влетели в аптеку через стеклянные раздвижные двери. Он буквально тащил Марлоу за руку. Внутри царило столпотворение – родители, забрав детей после работы, спешили за лекарствами. Мы пристроились в хвосте довольно длинной очереди. Папа взглянул на часы и склонился над прилавком. Женщина перед нами покачивала ребенка то на одном, то на другом бедре; малышка кашляла и вытирала лицо тыльной стороной ладони, ниточки соплей тянулись клейкой паутиной. Позади нас подросток в стереонаушниках кивал в такт музыке и единственный из всей очереди выглядел расслабленным.

Когда мы приблизились к кассе, Марлоу заметила стойку с жевательными конфетами. Через несколько секунд она уже была рядом и разглядывала упаковку с мармеладными червячками.