Марлоу Фин: Да, голос мой. Звонила я.

Джоди Ли: Ходит много разговоров о том, что во время телефонного звонка вы были… немного не в себе. Мягко выражаясь. Извините, если вам неприятно это слышать. Тем не менее, судя по записи, вы как будто не слишком обеспокоены.

Марлоу Фин: Пусть кто-нибудь даст мне руководство, как действовать при обнаружении крови. Каков обычный протокол?

Джоди Ли: Я думаю, ваша реакция объяснима. Подобное не укладывается в рамки нормального. Вы были в шоке?

Марлоу Фин: Я была не в себе. Пыталась осознать, что произошло.

Джоди Ли: Когда вы увидели кровь, вы закричали?

Марлоу Фин: Я… Нет. Я ничего не сделала. Ничего не сказала. Все было… [проводит рукой перед лицом] Я не могу объяснить свою реакцию, просто она была такой.

Джоди Ли: Зачем вы приехали в коттедж на те выходные по случаю Дня труда?

Марлоу Фин: А зачем в это время приезжают в домик на озере к своей семье?

Джоди Ли: Полиция утверждает, что вы явились без приглашения. Что вашего появления не ждали.

Марлоу Фин: Я приехала раньше всех. Коттедж много лет принадлежал нашей семье. В детстве я ездила туда на лето. Не думала, что кто-то станет задавать вопросы, если я появлюсь там на День труда.

Джоди Ли: Результаты анализа ДНК пришли довольно быстро. Если не ошибаюсь, спустя неделю. Вы ставите их под сомнение?

Марлоу Фин: Я не могу ставить под сомнение науку.

Джоди Ли: Согласно результатам ДНК анализа, с вероятностью 99,9 % кровь принадлежала вашей сестре Айле.

Марлоу Фин: Да, это была ее кровь.

Джоди Ли: Итак, мы подошли к главному вопросу, который волнует всех. Марлоу, вы убили свою сестру Айлу?

Глава 23

Глава 23

1998

Мы вернулись из домика в объятия знойного августа, одного из самых жарких за всю историю Миннесоты. Одиннадцать дней подряд температура не опускалась ниже девяноста градусов[11].

Кондиционеры не выдерживали и взрывались, как зерна попкорна в микроволновке. Каждый день на чьей-то подъездной дорожке появлялся фургон сервисной службы. Наша очередь настала в пятницу. Мы проснулись в густой неподвижной духоте раннего утра. Хотя было всего семь часов, казалось, что уже полдень.

– Омма, лучше, если ты поедешь к своей подруге миссис Хван. У нее ведь квартира в Миннеаполисе, да? Тебе небезопасно оставаться здесь в такую жару. Стелла могла бы тебя подвезти по дороге на работу.

Мони фыркнула.

– Я хорошо здесь. Не надо беспокойства для миссис Хван. У нее и так хватает проблем, ее сын в городе. Я ждать починку кондиционера.

– Рабочие приедут только завтра днем, в лучшем случае.

Мама допила кофе и застегнула верхнюю пуговицу на блузке.

– Правда, Мони. Здесь небезопасно. Я без проблем подброшу вас по дороге.

– А детей куда?

– Возьму их с собой, – сказал папа. – Сегодня я не занят. Проведем побольше времени у бассейна. Верно, девочки?

– Можно позвать Сойера? – спросила я.

– Разумеется. Только предупредите Аду.

Марлоу молча зачерпнула ложкой хлопья, а затем медленно вылила молоко обратно в миску, внимательно следя за каждой каплей.

* * *

После недолгих уговоров Мони поехала с мамой, а мы втроем отправились к бассейну. Там уже яблоку было негде упасть. Головы мелькали вверх-вниз, как в игре «Ударь крота». Каждый дюйм был занят шезлонгами, скомканными полотенцами, пляжными сумками, шлепанцами и снеками. У меня под ногой хрустнула брошенная упаковка от чипсов. Оставалось только мечтать о том, чтобы найти свободное место.

Сойер обнаружил пустой шезлонг на пятачке за спасательной станцией и тут же плюхнулся на него, заявляя свои права.

– Отличная работа, приятель, – сказал папа, сгружая сумку и полотенца на дешевый сине-белый пластик.

Сойер спрятал широкую улыбку, словно устыдившись собственной реакции на отцовскую похвалу. Уголки его губ дрогнули и тут же поникли.

– Пустяки.

По настоянию папы я наскоро намазала солнцезащитное средство на лицо и руки. К тому времени я уже была вся в поту, и крем оставил на коже белые разводы.

Бассейн был переполнен – не прыгнуть. Я взялась за серебристые металлические перила, поставила ногу на первую ступеньку под прохладной хлорированной водой и мгновенно почувствовала облегчение. Вокруг плескались и визжали дети. Скучающие подростки-спасатели в красных костюмах с раздражением свистели и кричали на них.

Войдя в воду, я ощутила на себе взгляд спасателя с белокурыми волосами и в синих очках. Летние месяцы оставили на его коже глубокий загар. Его взгляд тут же скользнул дальше, обегая купальщиков. Внезапно мне стало неуютно в моем сплошном купальнике с пестрыми разводами, как будто я была недостаточно одета. Живот превратился в бетонную плиту.

Сойер подтолкнул меня сзади.

– Чего ждешь? – Он перевел взгляд с меня на спасателя, который уставился на нас обоих.

Мы дружно плюхнулись в воду. Я вынырнула и смахнула воду с лица. Папа с Марлоу спустились в бассейн с противоположной стороны. Я помахала ему, и он кивнул в ответ.

Рядом со мной усиленно работала локтями маленькая девочка в ярко-розовых плавательных нарукавниках. Места вокруг почти не было. Мы напоминали шарики для пинг-понга, которые кто-то бросил в воздушную трубу, и теперь они метались внутри, налетая друг на друга. Но все эти неудобства отступали на второй план по сравнению с тем, какое облегчение дарила прохлада.

Марлоу была уже не той, что за завтраком. В воде она будто ожила, плескалась в папу и хихикала.

– Папочка, сбрось меня с плеч! – Ее голос снова стал детским.

– Что, милая? – Он приставил ладонь к уху.

Из-за визгов и смеха было трудно что-либо расслышать. Я попыталась плыть на спине, но наткнулась на пожилую женщину, которая держала на руках пухленького малыша.

– Ну знаешь… как ракета! – закричала Марлоу, жестикулируя.

Он кивнул и погрузился под воду, удерживая Марлоу за руки; она балансировала у него на плечах. Затем отец выбросил ее высоко вверх. Просто чудо, что она никого не пришибла.

Папа вынырнул, тряся головой.

– По-моему, это не очень хорошая идея, Марлоу. Здесь чересчур много народу.

Она замотала головой:

– Ну пожалуйста! Еще один последний разочек.

Папа огляделся по сторонам и кивнул.

– Ладно. Последний раз.

Он снова ушел под воду.

Сойер плеснул мне в лицо. Охнув от неожиданности, я ответила ему тем же. Он рассмеялся, отплевываясь от брызг.

Марлоу подплыла к папе, чтобы забраться сверху. На этот раз она намеренно сжала коленями его шею. Я видела, как она обхватила его скрещенными ногами. Папа вскинул руки, размахивая и ударяя по поверхности воды. Марлоу только рассмеялась и сжала ноги крепче, подпрыгивая, чтобы удержать папу внизу.

Над водой показался краешек его рта – достаточно, чтобы произнести два слога: «Марлоу».

Она рассмеялась и надавила сильнее.

Из воды показалась папина голова.

– Марлоу! – пробулькал он.

Мы с Сойером перестали плескаться. Белокурый спасатель в очках дунул в свисток и поднялся со стула, готовый нырнуть в бассейн. Марлоу не обращала внимания. Чем сильнее боролся папа, тем громче она смеялась.

Наконец Марлоу ослабила хватку.

Папа вырвался из водного плена, кашляя и яростно моргая, и сделал два глубоких вдоха.

– Марлоу! Ты с ума сошла?

Она улыбнулась.

– Я победила?

– Победила? В чем? – В папином голосе звенела злость.

– В игре. Я держала тебя под водой.

– Марлоу, это не игра. И это не смешно.

– Прости, папочка. Я думала, мы развлекаемся, – сказала она, покачиваясь на воде; ее волосы расплывались вокруг шелковистым занавесом.

Папа потер нос большим пальцем.

– Никогда… никогда больше так не делай. Поняла?

Она кивнула.

Папа наставил палец на нас с Сойером.

– Вы двое, присмотрите за ней. Мне нужно отдышаться.

Он подплыл к бортику и вылез, а затем улегся на шезлонг, вытянув ноги. Он как будто постарел.