Заперев машину, я кое-как добралась до дверей торгового центра. Хотя было только десять часов утра, меня сразу же затянуло в водоворот ошалелых покупателей – словно рабочую пчелу в гудящий улей.

Я остановилась перед магазинчиком с рождественскими декорациями, и мое внимание привлекла маленькая серебряная фигурка оленя. Сойер обязательно ее приметил бы. Оценил ее лаконичность.

Я вошла внутрь и сняла фигурку с рождественской елки, оцарапав руку искусственной хвоей. Затем подняла гладкое металлическое украшение к свету, чтобы лучше рассмотреть. Представила его на нашей елке перед окном. Идеально для первого Рождества в новом доме.

Идеально.

Я улыбнулась, подошла к кассе и спросила у продавца, можно ли заказать на украшении гравировку. Мы договорились, что я вернусь через час, когда все будет готово. Я уже собиралась выйти из магазина, когда завибрировал мой телефон. Мне следовало не обращать внимания. Не брать его в руки. Но я сделала то, что делала уже тысячу раз: прочла сообщение.

Айла. Нужна твоя помощь. Позвони пжл.

При виде ее имени на экране у меня внутри екнуло. После той истории с фотографиями мы с Марлоу больше не общались. Она несколько раз пробовала со мной связаться, однако попытки становились все реже, и в конце концов я решила, что она сосредоточилась на своей жизни.

В горле пересохло. Я зашла в кофейню, купила бутылку воды и жадно выпила.

Телефон зазвонил. Марлоу. Я занесла палец над кнопкой «Отклонить» и прикрыла глаза.

Она твоя сестра. Скоро Рождество.

Внезапно я вспомнила Мони. Представила ее ласковое лицо и то, как она слегка улыбается мне и ободряюще кивает.

– Алло? – ответила я, словно звонок был от незнакомого человека.

Молчание.

– Марлоу?

– Ты взяла трубку. – Ее голос звучал приглушенно и невнятно.

– Да. Ты написала, что тебе нужна помощь.

Послышался неразборчивый звук – похоже, она прочищала горло.

– Все в порядке?

– Да. Все хорошо, – сказала она громче.

Я отвела телефон и сделала глубокий вдох.

– Что случилось, Марлоу?

– Мой рейс отменили. Нужно, чтобы меня кто-нибудь забрал.

– Твой рейс? Где ты?

– Здесь, в аэропорту, – выпалила она.

– Ты в городе? – При мысли о том, что она находится рядом, я внутренне сжалась.

– Да. Я не могу сесть в самолет.

– Погоди. Ты ведь сказала, что рейс отменили?

– Ну… меня на него не пустят.

По тому, как она растягивала слова и срывалась на фальцет, я кое о чем начала догадываться.

– Может, вызовешь такси? Разве твое агентство не предоставляет трансфер?

– Я не могу найти свой кошелек. Кажется, я забыла его в самолете.

– Значит, ты все-таки села в самолет? – спросила я, теряя терпение.

Она тяжело вздохнула, словно устала объяснять мне все по второму кругу.

– Я была в самолете. Потом меня заставили выйти… Нужно, чтобы ты меня забрала, Айла. Мне нужна твоя помощь.

– Марлоу, я не могу просто… – Я посмотрела на рождественский магазин и вспомнила об украшении с гравировкой.

– Пожалуйста, Айла. Пожалуйста! – умоляла Марлоу.

Я принялась ходить взад-вперед.

– Дай подумать.

– Я хочу домой… Мне нужно домой, Айла. – Я слышала в ее голосе слезы, неподдельную боль и панику.

Я закрыла глаза, представила ее блестящее лицо и перекошенный рот.

Она твоя сестра. Марлоу твоя сестра.

– Ладно… Я не могу забрать тебя прямо сейчас. Подождешь немного?

– Нет, нет! Я не могу больше здесь оставаться, – в отчаянии прошептала она. – На меня все пялятся. Мне нужно домой, я…

– Ладно. Не волнуйся. Все будет хорошо, Марлоу, – попыталась успокоить я. – Ты звонила папе?

– Не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии…

– Марлоу, почему…

– Просто помоги мне. Пожалуйста.

– А что насчет Сойера? – невольно вырвалось у меня.

Зачем? Зачем ты идешь у нее на поводу?

– Что? – Она как будто смутилась еще больше.

Я медленно выдохнула.

– Сойер мог бы тебя забрать.

Марлоу замолчала.

– Или так, или тебе придется подождать, пока…

– Хорошо… спасибо, Айла.

– Пожалуйста, – быстро сказала я и повесила трубку.

Только тут до меня дошло, на что я согласилась. Может, еще не поздно взять свои слова обратно? Дождаться, когда будет готово украшение, и самой поехать за Марлоу?

Но в ее голосе слышалось такое отчаяние… такое смятение. Если упустить время, кто знает, до чего она дойдет. Не дай бог с ней что-то случится. По крайней мере, следовало позаботиться о ее безопасности. Я вновь подумала о Мони: что сказала бы она?

Затем я взяла телефон и написала Сойеру.

Знаю, звучит бредово, но тебе нужно забрать Марлоу из аэропорта. Прямо сейчас. Она не в себе, ей нужна помощь. Сделаешь это для меня, пожалуйста?

Мимо с визгами пробежала малышка в розовом пуховике. Мать кинулась за ней. Следом плелся отец, держащий на руках младенца в желтом флисовом комбинезоне. Несмотря на Марлоу и все, что сейчас произошло, я невольно остановилась и задумалась. Неужели это мы в будущем? Неужели мы с Сойером станем такими же через много лет? Окунемся во все прелести совместной жизни?

Уже еду. Надеюсь, у тебя все хорошо.

Он не спросил подробностей. Не спросил ни о чем.

На секунду к горлу подступила тошнота.

Что я натворила?

Я велела ему ехать к ней. Привела в действие механизм, дернула за рычаг.

Украшение. Не забывай про украшение.

Я проталкивалась сквозь толпу покупателей, не различая лиц. Время словно исказилось, минуты тянулись невыносимо долго и в то же время пролетали одна за другой. Вывеска на входе больше не казалась праздничной и жизнерадостной. Украшения выглядели заурядными. Я протянула продавцу кредитную карту. Он с энтузиазмом пожелал мне счастливого Рождества и вручил белый бумажный пакет, перевязанный блестящей зеленой лентой. Я не стала заглядывать внутрь. С моих губ слетели какие-то слова благодарности, и я вышла из магазина. Не помню обратную дорогу из торгового центра домой. Только снежинки, летевшие на лобовое стекло и сметаемые дворниками.

В доме было холодно и темно. Я заглянула в кабинет: оброненный карандаш, разбросанные по столу чертежи. Недопитая чашка кофе. Еще теплый стул. Сойер не мешкал ни секунды, чтобы выполнить мою просьбу. Я включила камин, укрыла ноги шерстяным одеялом и стала ждать. Языки пламени плясали у меня перед глазами. Казалось, я едва успела моргнуть, как раздался звонок в дверь.

С чего бы Сойеру звонить?

Я выглянула в окно. Возле двери кто-то стоял. Я взялась за дверную ручку, пытаясь обмануть сердце. Пытаясь договориться с безумием, разрываясь между надеждой и правдой.

Это Сойер. Он решил надо мной подшутить.

Я распахнула дверь.

На пороге стоял мужчина. Незнакомый мужчина в меховой шапке-ушанке, придававшей ему весьма комичный вид. Мне стоило больших усилий сдержать неуместное веселье. Я заметила на подъездной дорожке машину патрульной службы и вновь перевела взгляд на мужчину, мотая головой в надежде, что он уйдет.

– Нет, – сказала я.

Не помню, что он говорил. Что я говорила в ответ. Знаю только, что ему пришлось меня поддерживать. Руки и ноги не слушались. Я больше не управляла своим телом.

Каким-то образом я оказалась на пассажирском сиденье патрульной машины. Где-то глубоко внутри меня застрял вопль, отдаваясь звенящей болью. В ушах звучал тихий голос Сойера, наполненный такой любовью, что сердце разрывалось.

Шшш. Все хорошо, Айла. Все хорошо.

Я крепко зажмурилась: если открыть глаза, все станет слишком реальным.

Когда мы вошли в больницу, я едва не ослепла от яркого света. Патрульный поддерживал меня под локоть, а я плелась рядом, высматривая Сойера. Целого и невредимого. Из плоти и крови. Чтобы я могла схватить его и закричать от облегчения.

Но вместо него там была она. Над ее левой бровью виднелся порез. И только. Один порез.

– Айла… – Марлоу протянула руку, ее подбородок дрожал.

Когда она меня обняла и заплакала, я не проронила ни слова. Только подумала с раздражением: пусть она замолчит, чтобы я могла услышать своего мужа.

Мой муж. Где он?

– Он ничего не почувствовал. Ему не было больно, – сказала она.

Я вздрогнула и кивнула. А затем повалилась на холодный кафельный пол.