— Какой позор!

— А не вы ли, случайно, и съели последнего? — насмешливо намекнул я.

— Увы, я еще вообще сегодня не ел, — улыбнулся он.

Мы немного посидели молча, но он так и не спросил у меня, что, собственно, я-то здесь делаю. Вот тогда я и догадался, что ему, наверное, ведомо нечто такое, что неизвестно мне. Возможно, он пришел сюда как раз для того, чтобы встретиться именно со мною, а не с кем-то еще. Мысль о том, зачем Гавран хотел со мною пообщаться, заслонила все прочие мои соображения. Вот что я скажу тебе, Наталия: одно дело — не верить, что такое возможно, но совсем другое — когда невероятное становится вполне реальным. Не знаю уж, то ли на меня так подействовал артиллерийский обстрел, то ли сам тот вечер, то ли зрелище Старого моста над рекой, но, сидя за столиком в ресторане и вцепившись в салфетку, лежащую на коленях, я вдруг отчетливо понял: вот она, эта моя возможность. Я ею воспользуюсь.

— В последнее время вы были, наверное, очень заняты? — спросил я.

— Не особенно, — ответил мне бессмертный человек и хотел еще что-то прибавить, но в эту минуту, шаркая ногами, вернулся старый официант.

Он принес нам наргиле, который сам установил, тщательно протер мундштуки, заложил в чашу табак, обычный и благовонный, черный иорданский. Официант закончил приготовления, из трубки уже тянуло сладким горячим ароматом меда и роз. Он достал карандаш и блокнот, желая записать наш заказ.

— Как вы насчет окуня? — спросил у меня Гаво.

— Предпочел бы солнечника, — сказал я. — В отсутствие омаров, разумеется.

— Так закажем солнечника?

— Хорошо.

— Итак, пусть будет судак, — сказал бессмертный человек старому официанту и улыбнулся ему.

Тот низко поклонился и сказал, что мы сделали очень хороший выбор. Это действительно было так, мы и вправду сделали очень хороший выбор. Не исключаю, что это был последний судак-солнечник, которого подали в этом ресторане.

— Не могу ли я соблазнить господ еще и мясным ассорти? — спросил официант. — У нас также имеется великолепная овощная икра с чесноком, салат с осьминогом и чудесные голубцы-сарма. Могу подать сыр с оливками.

— Я чувствую, что сегодня нужно вовсю наслаждаться и потакать собственным слабостям, — вздохнул бессмертный человек. — Да, пожалуй. Нынче мы будем дружно этим заниматься, а потому возьмем все. К рыбе, пожалуйста, принесите вареный картофель с зеленым салатом из артишоков.

— Непременно, — кивнул официант, записывая это огрызком карандаша.

— И естественно, соус из петрушки.

— Естественно, — согласился официант.

Он снова наполнил вином наши бокалы и ушел. Я сидел смотрел на спокойное улыбающееся лицо бессмертного человека и спрашивал себя: интересно, а почему потакать своим слабостям нужно именно сегодня? Тем временем Гавран Гайле взял трубку кальяна и стал неторопливо ее раскуривать. Весь окутанный густыми клубами душистого дыма, он выглядел невероятно довольным, хотя долину Мархан, находящуюся совсем рядом, сотрясали артиллерийские залпы и взрывы бомб.