17

17

Одиннадцать сорок три. На мобильнике Виктории мигало время. Она снова и снова прокручивала запись с камеры в гостиной: в одиннадцать двадцать семь вышла из спальни, налила себе стакан воды, положила Абу на диван и выключила свет. Закрыла за собой входную дверь ровно в одиннадцать тридцать, чтобы пойти на свидание с Джорджем в ближневосточный ресторанчик в галерее Кондор. Следующие тринадцать минут картинка в гостиной оставалась неподвижной, как на фотографии. В одиннадцать сорок три под дверь быстро просунули листы бумаги. Наверное, Сантьяго стоял на улице – возможно, прятался в машине – и ждал, когда она уйдет, чтобы проникнуть в дом и оставить их. Прочитав все – буквально проглотив страницы, словно боясь, что они исчезнут, – Виктория столкнулась с ужасающим фактом: кошмар не закончился. Сколько бы замков она ни повесила на дверь, Сантьяго всегда найдет способ добраться до нее. Он будет и дальше шпионить за ней. Девушка была уверена, что именно это и означал его последний ход. Какое-то время ей удавалось поддерживать иллюзию, будто Сантьяго сдался и она может жить спокойно. Теперь все рухнуло. Виктория подошла к окну, села на кушетку и наклонилась посмотреть в телескоп. Сфокусировалась на заправке, где на улице Мем-де-Са стояла вереница такси, ожидавших окончания концерта. Музыка грохотала так, что было слышно за пару кварталов. Виктория постепенно приближала изображение, внимательно разглядывая машины, припаркованные вдоль тротуара, и немногочисленных людей на улице: двое бомжей спали под навесом, несколько парней курили и пили на одном углу, а на другом – в пустом баре спорила парочка. В такие дождливые ночи, как эта, тем более по воскресеньям, Лапа выглядела пустынной.

В «Вектре», откинувшись на водительском сиденье, спал мужчина. Она навела на него телескоп. Старик с седой бородой и засунутыми в вырез рубашки очками. Может, какой-нибудь таксист решил отдохнуть несколько минут – Виктория точно не знала. Вдруг ее осенило: все это время она искала не в том месте. Если Сантьяго так одержим ею, то наверняка снял квартиру в одном из соседних домов, чтобы следить за ней из своего окна. Она наполовину задернула занавеску и посмотрела в телескоп на фасады зданий на другой стороне улицы. В эти ночные часы в большинстве квартир было темно. В тех немногих, где все еще горел свет, были задернуты шторы, и Виктория почти ничего не видела. А если Сантьяго снял квартиру прямо в ее доме? В конце концов, это не так уж трудно. Жильцы менялись почти каждый день, и сейчас в аренду сдавались по меньшей мере три или четыре квартиры. От этой мысли по спине пробежала дрожь. Виктория сунула под подушку перочинный нож. Раз уж все равно не заснуть, она решила перечитать дневник Сантьяго с самого начала – вдруг что-то упустила… И всего через несколько минут с удивлением обнаружила упоминание о Софии 22 мая 1993 года: «Игор сказал, что он много дрочил, представляя при этом наших учительниц – Софию, Сандру и Анну-Луизу». По подсчетам Виктории, тете тогда было восемнадцать, и она работала ассистентом в школе. Эта запись подтвердила ее догадку: София и Сантьяго связаны друг с другом, и их пути в какой-то момент действительно пересеклись.

Вдохновившись этим открытием, она решила еще раз проверить обе коробки под кроватью. Под лупой рассмотрела каждый фрагмент на семейных фото в поисках девочки, которая могла бы оказаться Софией. Никого. Зато среди документов обнаружилось множество бесполезных бумажек: квитанции, платежные ведомости учителей, трудовые договоры, оценки за экзамены, проекты школьных программ, написанные Мауро от руки, реестры и регистрационные формы для новых учеников. Она внимательно просматривала даты, надеясь найти класс Сантьяго; возможно, Рапунцель училась там. К сожалению, ни одна из дат не подходила. Через некоторое время Виктория нашла квитанцию об оплате 1993 года с логотипом школы, подписанную Софией Браво. Она не знала, чего это касалось, но это было единственное вещественное доказательство существования ее тети. Девушка продолжала листать бумаги, хотя глаза ее уже слипались. Она нашла договор купли-продажи дома своих родителей после их смерти, подписанный Эмилией, ее законным опекуном в то время, и почувствовала, как тело прошибла дрожь. И как она раньше не заметила? Покупателя звали Райане Фагундес Мотта. Она упоминалась в дневнике Сантьяго. Девочка, которая нравилась ему в первые месяцы учебы в школе, до встречи с Рапунцель. Странное совпадение. «Девушка, в которую был влюблен Сантьяго, купила дом моих родителей», – подумала Виктория, с трудом сглотнув комок в горле.

Ей стало не по себе, когда такси проехало мимо 17-го батальона военной полиции. Машина притормозила перед парой «лежачих полицейских», потом остановилась, и на Викторию нахлынули болезненные воспоминания, отчего вся ее решимость испарилась вместе с выступившим по́том. Она столько раз гуляла по этой улице вместе с родителями и братом… Именно полицейские этого подразделения откликнулись на звонок тети Эмилии, когда она обнаружила в доме трупы. В памяти всплыло забрызганное черной краской лицо матери с перерезанным горлом – гораздо ярче, чем за все прошедшие годы. Виктория взглянула в глаза Джорджу, взяла его за руку и в сотый раз спросила, правильно ли поступает. Утром она показала ему новые страницы дневника и рассказала про продажу родительского дома. Когда девушка позвонила по указанному в нем телефонному номеру, ей ответила сама Райане.

– Почему бы вам не заехать на чашечку кофе? – предложила она, когда та объяснила причину звонка.

Виктории не хотелось возвращаться на Остров Губернатора, но это был шанс побольше разузнать о Сантьяго и Рапунцель. Она не была в этом районе много лет и боялась, как скажется такое возвращение на ней. Кроме сильных болей в животе – как будто в него вонзались бритвенные лезвия, – Виктория чувствовала отчаянную, стреляющую боль в левой ноге. Интуиция громко и отчетливо подсказывала: не нужно туда ехать.

Привалившись головой к окну такси, Виктория с удивлением обнаружила, что ее воспоминания не так уж сильно отличаются от реальности. Район словно застыл во времени. Машина продолжала ехать по улице вдоль реки Жекия. Справа виднелись спокойные воды залива Гуанабара, где у берега покачивались рыбацкие лодочки. Дальше за оградой находился спортивный клуб Молодежной христианской ассоциации с теннисными кортами, баскетбольными и волейбольными площадками и бассейнами – сюда Виктория ходила в трехлетнем возрасте. Они свернули налево на улицу Мальдонадо и направились к площади Айя Гарсия, забитой ресторанами, кондитерскими и киосками с тех пор, как паромный причал переехал в центр Рио. Раньше здесь была почти сельская местность: повсюду росли цветы и находилось всего несколько предприятий. В этом жилом районе большинство домов были двухэтажными, с низенькими калитками и узорными решетками, с гаражом на заднем дворе и палисадниками, как у ее родителей. Большинство белых или бежевых фасадов украшала керамическая плитка пастельных тонов. Шестиэтажное здание школы Иконе на улице Кампо-да-Рибейра – самое высокое в округе. Школа стояла на углу, на пересечении с улицей Маршала Феррейра Нето, круто поднимавшейся в гору. Добраться до бывшего родительского дома можно было только через перекресток. Когда они подъехали, Виктория хотела отвернуться, но заставила себя держать глаза открытыми, чтобы лицом к лицу встретить все, что ее ожидало.

– Остановитесь на минутку, – попросила она таксиста.

Джордж удивленно взглянул на нее:

– Ты уверена, что хочешь этого?

Виктория чувствовала, что, выйдя из машины, не сможет сделать и пары шагов, но она не собиралась сдаваться. Джордж вышел вместе с ней. Школьную ограду заменили зелеными воротами, двор превратили в автостоянку, а фасад выкрасили в белый цвет с золотыми узорами. Несколько верующих, сжимая в руках потрепанные Библии, входили и выходили из лютеранской Евангелической церкви. Перед калиткой девушка остановилась и стиснула руку Джорджа, чувствуя головокружение. На ум пришло слово «мертвый». Виктория молча вернулась в такси. Они обогнули квартал и поднялись по улице Лоренсу да Вейга, прежде чем свернуть на улицу Мальдонадо и остановиться перед родительским домом. Ее протез жгло – в нем словно пульсировали несуществующие вены. Виктории хотелось снять его и выбросить в окно, но вместо этого она просто расстегнула пуговицу на блузке, чтобы стало легче дышать, и выглянула наружу. На улице было тихо. Дом давно умершей Терезиньи выглядел заброшенным, а вот дом ее родителей был выкрашен в другой цвет и обзавелся новой оградой. На калитке висела заляпанная табличка «Сдается». «Все мертво», – подумала Виктория. Лишь ее любимое дерево, которое теперь казалось гораздо меньше, чем в детстве, все еще стояло на прежнем месте, неподвластное времени. Подростком она любила читать с утра пораньше – поглощала классику научной фантастики, в основном Айзека Азимова и Филипа К. Дика, а еще лучшее из жанра фэнтези – «Властелина колец» или «Гарри Поттера», вышедшего, когда она училась в школе. Долгое время девочка мечтала получить письмо из Хогвартса и оставить дерьмовое прошлое позади. Как и Гарри, она была сиротой, поэтому верила, что у нее есть неплохие шансы… Увы, письмо так и не пришло. Она нарисовала собственные образы персонажей и потом часто ощущала несоответствие, смотря экранизации. «Ее» персонажи были гораздо лучше актеров.