Я с ужасом читала подобные исследования, поскольку беспокоилась о маленьких мальчиках, которых воспитывала. Прошло несколько месяцев с тех пор, как мои племянники стали жить со мной, но четырехлетний ребенок продолжал страдать от ночных кошмаров. Он с криком просыпался посреди ночи, я бежала к нему в спальню, он бросался ко мне на руки, хватался за мою рубашку и обхватывал ногами мою талию.

Он никогда не говорил, что ему снилось, но со временем стал больше рассказывать о том, что же с ним произошло. Случившееся выходило за пределы моего понимания, хотя я прекрасно знала, каково это – расти в страхе.

Статистика о преодолении травм внушала большие опасения, но какая-то глубинная часть меня говорила: «Нет, подобные переживания не должны определять нашу судьбу».

Я продолжала изучать этот вопрос и получила степень магистра психологии. Тем временем моя семья и я лечились. Иногда нам приходилось бороться за существование, но все же мы выздоравливали. Сочетание борьбы и постепенного исцеления привело к тому, что я начала писать «Этикет темной комнаты».

Роман начинается как триллер – это история человека, у которого есть все, но однажды он это все теряет, и во многом его история так и остается триллером. По мере того как я писала, мне все больше хотелось исследовать последствия травматического события, выяснить, что же происходит с людьми после.

Все персонажи этой книги изо всех сил стараются справиться со своими личными проблемами, но травма может ощущаться как темная комната. Мы живем в ней или, может, она живет в нас и способна обернуться местом, откуда не всегда удастся спастись.

Но мне хотелось, чтобы эта история была посвящена надежде, поскольку ее очень много в нашем мире. Согласно данным Американской психологической ассоциации, некоторые методы лечения последствий психологических травм являются очень эффективными. К ним относятся когнитивно-поведенческая терапия, диалектическая поведенческая терапия, а также терапия десенсибилизации.

В последние годы я вновь просмотрела результаты длительных изысканий доктора Уэрнер. Да, иногда выводы бывали очень пессимистичными, но треть детей, переживших травмы, преодолели свой негативный опыт.

Доктор Уэрнер назвала эту группу подвергшиеся опасности, но непобежденные.

Такими я вижу героев этой книги.

Такими я вижу своих племянников.

Такой я стараюсь видеть саму себя.

И я надеюсь, что каждый, кто борется, может увидеть себя таким же. Это не значит, что мы отрицаем произошедшее, игнорируем нашу боль или же делаем вид, что у нас не бывает плохих дней. Напротив, для меня это означает, что нужно смотреть в лицо всему этому. Что нужно искать помощи, когда мы нуждаемся в ней, и получать новые виды лечения, даже если, как нам кажется, мы испробовали все, что только можно. И это значит, что необходимо напоминать себе: что бы с нами ни случилось, мы способны сильно и много радоваться – потому что из темной комнаты всегда есть выход.