— Что ж, я, конечно, уже немолод, — сказал полковник Росс, — но мне кажется, что для своего возраста…

— Да я вовсе не тебя имела в виду, Норман; хотя, разумеется, я не могу говорить за юных особ — если бы у тебя хватило глупости с одной из них связаться. Я хочу сказать, что любая умная женщина знает, что нельзя быть женой на полставки или в свободное от других занятий время. Если мужчин предоставить самим себе, они часто ведут себя неразумно. Так что, если женщина не хочет, чтобы муж вляпался в какую-нибудь историю, ей не следует оставлять его одного на долгие месяцы. Я никогда так надолго тебя не бросала. И ты напрасно считаешь, что мне доставляло большое удовольствие трястись в поездах или жить по субботам и воскресеньям во всех этих ужасных гостиницах; и без того дел было невпроворот, а тут приходилось запирать дом и все такое…

— А я-то воображал, — сказал полковник Росс, — что ты приезжала ко мне просто потому, что любишь.

— Разумеется, поэтому! Ты что же, думаешь, если б я тебя не любила, стала бы я приезжать, волноваться, как ты там, чем питаешься, есть ли у тебя чистые рубашки — ну и, конечно, проследить, чтобы ты не задурил — как бывает с мужчинами в твоем возрасте; ты и сам таких немало знаешь! Да и я в Вашингтоне нагляделась на приемах да вечеринках — подцепят девицу и хлопают коктейль за коктейлем, не то чтобы допьяна, но явно больше, чем обычно пьют дома. Ты вспомни, как они выглядят со стороны. Неужели женщина, которая любит своего мужа, допустит, чтобы он выставлял себя на посмешище? А так и случится, если недоглядишь. Но если не оставлять его без присмотра, если о нем как следует заботиться, до этого никогда не дойдет.

— Конечно, всякий сохранит добродетель, когда нет ни малейшей возможности согрешить. Кто ж тут спорит! — сказал полковник Росс. — И я очень рад, что ты за мной приглядываешь. Но почему ты не можешь допустить, что такой человек, как Хикс, который вполне счастлив в семейной жизни, у которого есть прочный семейный очаг, не способен в течение нескольких месяцев не делать ничего такого, что может огорчить его жену, — просто потому, что он ее любит.

— В твоих рассуждениях есть одно слабое место — ты и сам, наверное, это почувствовал: что значит «не делать ничего, что может огорчить»? В конце концов, он непременно придет к мысли, что то, о чем она не знает, не может ее огорчить. И, разумеется, будет не прав. Не все в состоянии это понять. Тут вот что главное: ведь если прежде их отношения строились на полном доверии, то теперь в них подмешана ложь. Если муж изменил — в самом буквальном смысле слова — и жена не узнала, он может решить, что все обошлось. Но это не так. Он разрушил отношения взаимного доверия. И прежнего равновесия уже нет: теперь с одной стороны — неведение, а с другой — обман. Впрочем, я совсем не об этом хотела с тобой поговорить. Сэл мне сегодня жаловалась на Нюда.