— А если написать ей такое коллективное, прочувствованное и достаточно убедительное письмо? Вы, как истый Роберт Давид, сочинили бы текст, а мы все приписали бы свое, — проговорила Мишь. — Просто сыграть на струнах ее сердца…

— Ничего это не даст, — возразил Пирк. — Ивонна поревет, потом накрасится и пойдет трясти шейкер за стойкой. Лучше сыграть на струне ее честолюбия. К чему она больше всего тянулась? Стать чешской Ритой Хейуорт. Заманить ее сюда под предлогом, что есть для нее роль в фильме!

— Стратегия, пожалуй, правильная, а вот от тактики попахивает надувательством. И этого я, воспитатель молодежи, позволить себе не могу, — сказал Крчма. — Как там было, когда она пыталась штурмовать «Баррандов»?

— Да это уже лет десять назад; было у нее тогда какое-то кратковременное «нужное» знакомство, не то второй ассистент режиссера… Шмерда! Борис Шмерда! — вспомнила Мишь.

Крчма все ходил по комнате, заложив руки за спину Да слушает ли он меня?

Стали прощаться. И зачем мы, собственно, к нему заходили? — с некоторым разочарованием думала Мишь.

— Увидим, — лаконично и несколько загадочно произнес на прощанье Крчма.

— К вам с визитом, — заглянул в дверь киномеханик.

— По крайней мере красотка? — спросил Шмерда.

— Ну, на ваш вкус — здесь и здесь у нее маловато, — киномеханик обеими ладонями описал красноречивые округлости и исчез, оставив дверь полуоткрытой.

Шмерда вышел и стал как вкопанный: в полумраке коридора его ждал мужчина с плечами тяжелоатлета, со свирепыми рыжими усищами и такими же зарослями над глазами. Если б я снимал рассказы Кудея, разочарованно подумал Шмерда, так мог бы выглядеть Драчун Холлиби…

— Моя фамилия Крчма. Если вы пан Борис Шмерда, то не уделите ли мне несколько минут?

«Если иначе нельзя, что поделаешь», — хотелось сказать Шмерде, но вместо этого он произнес:

— Не знаю только, где нам присесть: в дирекции покои как у шаха персидского, а о посетителях не подумали. Разве что в буфете.

— И не взять ли нам, скажем, водочки? — спросил рыжий, когда они уселись за столик.

— Отчего же!

«Драчун Холлиби» принес от стойки две стопочки.

— Вы не о роли хлопочете?

У рыжего засветились глаза, голубые, как фиалки.

— Не для себя. — Он поднял стопку мощной рукой, поросшей светло-рыжими волосками.