– Что? Чего я не должен пытаться сделать? – горько рассмеялся Лайонелл. – Арестовать вас? В чужой стране и на положении частного лица? Не имея ни малейших законных оснований? Да не смешите меня, Ричард! Что ещё? Применить физическое насилие, расправиться с вами, попросту придушить? У меня такого и в мыслях не было. Я хочу вас понять, переубедить, если это ещё возможно.

– На это не надейтесь. Слишком тщательно и глубоко я всё продумал. Скорее я попытаюсь убедить вас, привлечь на свою сторону. Если бы вы только знали, как я устал от одиночества! Слушайте внимательно и не перебивайте.

Сказав это, Ричард надолго замолчал, собираясь с мыслями. Молчал и Лайонелл.

«Как же я устал от одиночества, от того, что весь груз великой миссии лежит только на моих плечах! – повторил про себя Ричард. – Мне как воздух необходим помощник, соратник, человек, которому я смог бы доверять. Так почему бы не попробовать? Чего уж лучше – старинный приятель, человек, наделённый умом, совестью, чувством долга. Неужели я не смогу убедить его в своей правоте, если я собираюсь убедить в ней эрцгерцога Фердинанда, блестящую пустышку, говоря откровенно? Мои логические построения безукоризненны, в них нет изъяна. Решено: я расскажу Лайонеллу всё. С начала и до конца, вплоть до того, что я собираюсь сделать. Он станет моим союзником, поможет справиться с непосильным грузом. Или умрёт».

Помощник инспектора Скотланд-Ярда Майкл Лайонелл слушал милорда Ричарда Стэнфорда, друга своего детства и убийцу своего отца, с непроницаемым лицом. Слушал долго, около двух часов. За всё это время Лайонелл не произнёс ни слова, точно так же, как лама-целитель Сульта Рат полутора годами ранее.

– Вы всегда мечтали бороться со злом, Майк. Со злом в мире и человеческой душе. Я даю вам такие возможности в этой борьбе, какие не даст никто! Мы с вами создадим новый мир, мир, в котором не будет преступности и зла! – торжественно закончил Ричард.

«Потому что в нём не будет преступников и вообще людей, – потрясённо думал Лайонелл. – Великие Небеса! Он же не злодей, всё куда страшнее и хуже. Стэнфорд – сумасшедший, маньяк, в этом нет сомнений. Да, его логика стройна и убедительна, но стоит поразмыслить, из каких посылок он исходит… Холодом по спине продирает. Нет, Ричард – подлинный безумец. Неужели дурная наследственность сказалась, рассказывал же мне отец… Впрочем, какая разница? Весь ужас в том, что его чудовищная авантюра может удаться! По крайней мере, здесь, в Вене. Если он сможет подчинить себе волю эрцгерцога… Десятки тысяч человеческих жизней окажутся под угрозой. Что же мне делать? Только не возражать ему, для вида необходимо согласиться, иначе я не дам уже за свою жизнь и фартинга. Одному мне не справиться с ним, он сильнее меня, и не только физически, благодаря своему проклятому «приливу». Он силён своей абсолютной уверенностью в своей правоте. Одержимые всегда в чём-то сильнее обычных людей. Вот хорошее слово – одержимый. Стэнфорд именно что одержим. Чем или кем?»