Ребята из ватаги Линкольна Суареса пояснили, что речь идет не о попрошайках, не о том, чтобы подкинуть жалованья, не о том, чтобы увеличить рабочий день. Наоборот, забастовщики требовали больше заработка за меньшее время работы.

— Они всегда начинают с этого, — язвительно заметил мальчишка с мачете, — а кроме того, забастовщики требуют…

Лусеро Петушок поравнялся с Боби, толкнул его локтем и сказал вполголоса:

— Вздернуть их на рею!.. Тоже еще — они требуют!

— Лучше электрический стул, — процедил Боби сквозь зубы.

— Кроме того, забастовщики требуют… — В ушах сынков миллионеров настойчиво звучали эти слова, сказанные кем-то из ватаги Линкольна Суареса.

Требуют! Требуют! Требуют! Требуют! Требуют!

Теке-теке-теке-теке… требуют!.. требуют!.. текетеке-теке-теке-теке… требуют! теке-теке-теке… тре… теке-теке-теке… тре… тре… теке-теке-теке-теке-теке-теке-теке… Ничего… ничего уже не смогут потребовать те, кто повешен…

— Вздернуть на рею дураков! — уже громко крикнул Петушок.

Гринго не отвечал, но его голубые глаза, преследуемые черными глазами Петушка, окинули все вокруг и заметили блестевшие при свете луны, будто серебряные молнии, клинки мачете в руках мальчишек Линкольна Суареса, расчищавших путь в темном лесу.

Свет электрофонарика возвратил ребятам лица и потушил слова. Боби храбро подскочил к Линкольну Суаресу и лающим голосом в упор спросил:

— Так чего же требуют забастовщики?… — Знаменитый кулак его левой руки был готов обрушиться на челюсть противника.

Линкольн Суарес быстро отступил, чтобы дать простор своему мачете, на который он раньше опирался, а сейчас выставил перед собой.

— Так чего они требуют? — заорал Гринго.

— Среди всего прочего… — Линкольн Суарес с мачете в руках спокойно смотрел в лицо своего противника, чувствуя себя хозяином положения, — среди всего прочего они требуют, чтобы на плантациях говорили по-испански, а не по-английски, чтобы в обращении были бы наши деньги, а не доллары, — кстати, по стоимости они равны, — и чтобы здесь был поднят наш национальный флаг, а не флаг янки…

— Чепуха! — выплюнул ему в лицо Гринго.

— Для тебя это чепуха!.. — Не отступая, Линкольн Суарес поднял мачете и положил его на плечо. — Потому что ты и от своих отбился, и к чужим не прибился, и… ради чего тебя прячут тут на плантациях?… Ну-ка, скажи!.. Чего молчишь?…

— Так говоришь, что я не хочу идти на войну?… Скотина, не знаешь, сколько мне лет!

— Всем известно, ты скрываешься здесь, потому что боишься бомбежек!

— Боюсь, я?