Округлившиеся глаза Гринго сверкнули, как две вспышки голубого пламени на залившей его лицо бледности.

— Брось мачете, и тогда увидишь, мужчина я или нет! — крикнул он в ярости.

Линкольн Суарес — над его узким лбом повис чуб, словно петушиный хвост, — отбросил нож в сторону, прыгнул назад и напрягся, готовый ринуться на противника…

Всех парализовала пулеметная очередь… теке-теке-теке-теке… Одни бросились на землю. Другие помчались домой… теке-теке-теке… Это был настоящий пулемет. Настоящая пулеметная очередь… текетеке-теке-теке-теке…

XXXII

XXXII

Зеленый свет открывал путь локомотиву, маневрировавшему на путях с товарными вагонами. Время от времени локомотив останавливался, и тогда вагоны стукались друг о друга. Легко, от одного толчка трогались с места пустые вагоны, медленнее — нагруженные, а затем уже по инерции вагоны двигались по путям, одни — в одну сторону, другие — в другую, на путях остался лишь состав, который должен был уйти на рассвете.

В хороводе красных фонариков, покачивавшихся в руках сигнальщиков, которые указывали путь машинисту, откатились в сторону три вагона, откатились в тупик. И здесь, меж кустарников и луж, покрытых нефтяными пятнами, остались эти вагоны, забытые фонариками, продолжавшими свой хоровод.

Кокосовые пальмы и банановые стебли. Высокий и тесно сплоченный мир звезд. Зной, как паразит, питается человеческим потом, прилипая к телу, проникая в тело, подавляя все живое, превращая его в какую-то аморфную и безвольную массу — словно губка неведомых миров, она ищет свежести в ночи и стремится вдохнуть глубже, чтобы не задохнуться.

Так думал Флориндо Кей, спрятавшийся среди кустов, — здесь во влажной и мягкой, прижатой к земле растительности, под стеблями, согнувшимися под двойной тяжестью — ветвей и плодов, его компаньонами были квакавшие чванные жабы.

Три вагона остановились в заросшем кустарником тупике, и тут же появился Паулино Белес. Золотой зуб светлячком поблескивал в черном от табака рту всякий раз, как только он поднимал сигнальный фонарик.

— Уже… — сказал он Кею, — но лучше подождем.

— Хотите затянуться? — предложил Флориндо сигарету.

— Нет, спасибо, вы уже знаете, что для меня табак — не затяжка, а жвачка… — И, переменив тон, он добавил: — Вчера вечером задали они жару. Не знаю, слышали ли вы пулеметы. Говорят, они не то пробовали пулеметы, не то учили обращаться с ними здешних, тех, кто еще плохо стреляет.

— Кто же этому поверит?…

— Вот и я то же самое говорю…

— Они хотят припугнуть людей, — сказал Кей. — Кому придет в голову ночью обучать стрельбе из пулемета? Хотят посеять панику…