Публий Канидий ждал посреди широкой улицы прямо в воротах, верхом на гнедом коне. Октавиан подъехал к нему и остановился.

— Ты хочешь снова скрыться, Канидий?

— Нет, Цезарь, я больше не буду бегать. Передаю себя в твои руки, только с одной просьбой. Ты оценишь мою смелость, и смерть моя будет быстрой. В конце концов, я мог бы сам упасть на меч.

Холодные серые глаза задумчиво смотрели на маршала Антония.

— Обезглавливание, но без порки. Это подойдет?

— Да. Я останусь гражданином Рима?

— Нет, боюсь, не останешься. Есть еще несколько сенаторов, которых надо напугать.

— Пусть будет так. — Канидий пнул коня под ребра и тронулся с места. — Я отдамся в руки Тавра.

— Подожди! — резко крикнул Октавиан. — Марк Антоний — где он?

— Мертв.

Горе нахлынуло на Октавиана сильнее и внезапнее, чем он ожидал. Он сидел на своем замечательном маленьком кремовом государственном коне и горько плакал. Его германцы отвернулись, притворяясь, что любуются красотой Канопской дороги и окрестностями, а его три друга-компаньона мечтали очутиться где-нибудь в другом месте.

— Мы были родственниками, и такого конца не должно было быть. — Октавиан вытер слезы платком Прокулея. — Ох, Марк Антоний, бедная ты жертва!

Изысканно украшенная стена Царского квартала отделяла Канопскую улицу от лабиринта дворцов и зданий. Там, где стена упиралась в скалистую стену Акрона — театра, который когда-то был крепостью, — возвышались ворота Царского квартала. Ворота стояли открытыми. Любой мог войти.

— Нам действительно нужен проводник по этому лабиринту, — сказал Октавиан, остановившись посмотреть на окружающее великолепие.

Словно каждое высказанное им желание обязано было тут же исполниться, между двумя небольшими мраморными дворцами в греческом дорическом стиле появился пожилой человек. Он подошел к ним, держа в левой руке длинный золотой посох. Очень высокий и красивый мужчина, одетый в плиссированное льняное платье пурпурного цвета, подпоясанное в талии широким золотым поясом, инкрустированным драгоценными камнями. Такой же воротник вокруг шеи, закрывающий плечи. Браслеты на обеих голых жилистых руках. Голова не покрыта. Длинные седые локоны стянуты широкой полосой пурпурной материи ювелирной работы.

— Пора спешиться, — сказал Октавиан и соскользнул с коня на землю, покрытую полированным желтовато-коричневым мрамором. — Арминий, охраняй ворота. Если ты мне понадобишься, я пошлю Тирса. Больше никому не верь.

— Цезарь Октавиан, — произнес человек, низко кланяясь.

— Просто Цезарь. Только мои враги добавляют имя Октавиан. Кто ты?