Я мгновенно заставляю ее заткнуться, замотав голову воображаемым шарфом, наподобие тех, что продаются только на Родео-драйв.

Проверяю, все ли на месте: сумка, бумажник, карточка отеля. Черт — телефон не взяла! Помню, вернувшись из салона, я поставила его на зарядку, прежде чем спуститься к автомобилю. Ну ладно: если понадоблюсь, перезвонят позже.

Солнце палит вовсю, хорошо, что в машине работает кондиционер. Здесь ехать всего пять минут. Бойд достает свой пропуск и смотрит на меня в зеркало заднего вида, подсказывая, что мне следует сделать то же самое.

Я машу перед охранниками бейджиком на ленточке.

Проехав «туристическую» часть киностудии «Парамаунт», мы въезжаем в зону офисов. Бойд распахивает дверцу машины. Перед нами — шикарная вращающаяся дверь.

— Я буду ждать здесь, мэм, — говорит он.

Звучит словно обещание, но я просто киваю.

Десять минут стою у стойки администратора, успеваю досчитать до ста на испанском, немецком и французском. А затем меня проводят в кабинет, где за кофейным столиком сидят двое. Я чуть не отключаюсь от ужаса и почти всерьез хочу отсюда удрать, но заставляю себя вернуться к реальности.

Джонас, главный здесь, — кинорежиссер. Он энергично жмет мою ладонь сразу двумя руками, тряся и поглаживая. Джонас… Какие все-таки здесь имена! Потом представляется директор фильма, Джексон. Я улыбаюсь — надеюсь, улыбка сойдет за женственную и обаятельную. Он — единственный, чье имя я слышала от Джоша; совершенно очевидно, что на него я просто обязана произвести впечатление.

Приносят кофе, и разговор сразу переходит в деловое русло. Пока Джонас оценивающе меня разглядывает, Джексон излагает факты. Думаю, им обоим интересно, что я собой представляю. Какая эта Бет Холл — веселая, надежная, талантливая? Стоит ли рисковать, ставя на темную лошадку при производстве крупнобюджетного фильма?

Джонас говорит, песня им понравилась. Она хорошо вписывается в сценарий. Пока я здесь, они хотели бы организовать встречу с музыкантами, обсудить некоторые изменения. Слова останутся те же, только в восьми тактах нужно крещендо. Как мне такая мысль?

Спорить? Да ни за что на свете. Я хочу, чтобы песня попала в фильм — что бы там с ней ни сделали.

..

И я заявляю, что просто счастлива от возможности встретиться с музыкантами после совещания и поговорить о том, что они задумали. При этом моя улыбка главным образом нацелена на Джексона.

Два часа спустя, насладившись общением с великими людьми, я покидаю киностудию почти в полной уверенности, что они возьмут еще одну мою песню, под названием «Отражения», возьмут для другого проекта. Песню я написала давным-давно, для себя.