- Вы собрались бежать, - начал еж и кивнул на упакованный сак. Ягнятник уже прикидывал, а не открутить ли этому шептуну голову - так, на всякий случай! - но честный открытый взгляд славного малого обезоружил его. - Но хорошо ли вы ориентируетесь в окрестностях Мюнхена, герр Кнёдльзедер?
- Не очень, - смущенно признался близорукий орел.
- Ну так слушайте, я вам подскажу. Перво-наперво, как выйдете - за угол, налево; потом держитесь правее. Сами увидите. А после, - еж сделал паузу, извлек какую-то склянку, вытряхнул из нее в углубление основания большого пальца добрую понюшку табаку и со свистом втянул сначала в одну ноздрю, потом в другую, - после, значится, прямо вперед, пока не доберетесь до Дагльфинга - настоящий оазис, доложу я вам, - тут уж вам придется прибегнуть к дальнейшим расспросам. Ну и счастливого пути вам, герр сосед, - с наслаждением чихнул еж и исчез.
Все устроилось как нельзя лучше. Еще до рассвета Амадей Кнёдльзедер осторожно открыл зарешеченный люк, быстро надвинул на брови шапочку, пристегнул вместо своих старых щегольские, расшитые подтяжки коллеги Хумпльмайера - хорошо смеется тот, кто смеется последний! - который с таким усердием со своего насеста наяривал носоглоткой, словно всерьез намеревался собственным храпом перепилить прутья решетки, и, подхватив сак, взмыл в воздух. Шум его крыльев разбудил марабу, однако богобоязненный праведник ничего не заметил, ибо тотчас, еще в полусне, встал в угол и «вознес хвалу Господу».
- Обывательское болото! - с отвращением проворчал ягнят ник при виде спящего в розоватых предрассветных сумерках го рода. - А еще культурной метрополией называется!
И взял курс на юг.
Вскоре показался приветливый Дагльфинг, и Амадей Кнёдльзедер пошел на посадку: отвыкнув от физических нагрузок, беглец слегка взмок, и кружечка пивка бы явно не повредила.
Не спеша прошелся по вымершим переулкам. «Тоже мне - оазис», - с горечью подумал обманутый в своих надеждах путешественник: ни одного открытого трактира, что, впрочем, не мудрено в эдакую рань. Вот только двери «Торгового дома» Барбары Мутшелькнаус были гостеприимно распахнуты...
На мгновение ягнятник застыл перед пестрой витриной, казалось, его осенила какая-то мысль. Еще ночью его точил червь сомнения, ведь на воле, по всей видимости, придется влачить жалкое, полуголодное существование. Охота?.. Это при моей-то близорукости? .. Гм, а не открыть ли небольшую фабрику по производству гуано?.. Утопия, ибо - корм, корм, корм и еще раз корм. Все опять же упирается в проблему продовольствия, да и как иначе: