Кроме того, на ум обер-полицмейстеру пришло и амурное соображение. Коли он отсылает Настасью с Анютой, то по меньшей мере две недели быдет лишен возможности звать ее в опочивальню. Случалось, что, занятый службой, он ее и долее не звал, однако сейчас две недели показались большим сроком, и он, на ходу зовя Никодимку, уже собирался отправить его за своей красавицей-прачкой.

- А к вашим милостям особа дамского сословия, - сказал поджидавший его у дверей спальни камердинер.

- Кто такова?

- То вашим милостям самим ведомо, - выкрутился Никодимка.

- Ты что же, болван, сразу ее в спальню впустил?

- А куда же еще? Сами же изволили!…

Сильно недовольный таким сюрпризом, Архаров быстро вошел в собственную спальню, намереваясь назвать ночную гостью любезной сударыней и тут же выставить ее вон, коли понадобится - в тычки. Он знал обыкновение московских, да и петербуржских чиновниц: коли муж попал в беду, пробираться в дом к человеку, решающему его судьбу, и на постели купить хоть какое послабление. Но сейчас в полицейской конторе как будто не было дел, связанных с чиновниками…

В спальне горели две свечи, а на постели сидела Дунька. На сей раз - не в сарафане, а в богатом наряде дорогой мартоны. То есть, не побоялась, что ее похождение сделается известно господину Захарову.

- Не бей Никодимку, Николай Петрович, я ему сказала, будто ты сам велел мне прийти, - объяснила она.

- Да Бог с ним…

Никодимка застрял было на пороге, но Архаров махнул ему рукой, и камердинер, войдя, принял на руки сброшенный обер-полицмейстером тяжелый кафтан, тут же помог вдеть в рукава большущий розовый шлафрок. И исчез.

- Иди, сударь, сюда. Сядь тут.

Архаров послушался. Грузно сел рядом. Положил кулаки на колени. Дунька была какая-то странная - невеселая, готовая на что угодно, лишь не на амурные шалости. Сдвинутые брови ему сильно не понравились - такой он эту девку еще не видывал.

- Дай денег, - сказала Дунька.

- Сколько?

- Сколько-нибудь. Пятак. Грош.

Он вынул из кармана кошель, положил ей на край юбки.

- Бери сама.

Дунька выбрала самую мелкую монету, посмотрела на нее задумчиво.

- Видишь - взяла.