В окне, как в портретной раме, стоял молодой кавалер и молча таращился на Архарова, а тот - на него.

И тут же рядом с кавалером появилась женщина. Она тоже уставилась на обер-полицмейстера - и вдруг беззвучно прешептала три не то четыре слова. Может, молитву, может, иное…

Архаров узнал ее, узнал бледное лицо, упрямо выдвинутый вперед подбородок - примету хорошей певицы, и черные курчавые волосы без всякой пудры, дико торчащие из-под дорогой наколки с лентами и кружевами, узнал тоже.

А быть рядом с этой женщиной мог лишь один человек - молодой граф Ховрин, приятель Горелова и непременный участник его проказ.

То, что накрыло с головой обер-полицмейстера, не было обычной растерянностью. Знай он заранее, что увидит Терезу Виллье в обществе Мишеля Ховрина, уж что-нибудь бы придумал - послал бы вместо себя поручика Тучкова, что ли, и соратник заговорщика исправно был бы препровожден на Лубянку. Но сейчас Архаров знал и понимал лишь одно - руки у него связаны. Кем связаны, почему, за какие грехи - понятия не имел. И, право, охотнее бы вернулся на сцену в тот миг, когда толпа уже готовилась брать ее приступом, а Шварц с подручными и с канцеляристами еще только пробирались вслед за Дунькой по закулисным закоулкам.

Положение спасла Дунька. Она вышла вперед и, мало беспокоясь о пленниках, захлопнула оконную створку. Затем повернулась к Архарову с таким видом, что он счел за нужное отступить на два шага.

- Ваша милость, велите, что надобно сделать, мы здесь сами управимся, - сказал Клаварош, прекрасно понявший все тонкости этой сцены.

- Пойдем, сударь, к театру, - добавила решительная Дунька. - Там вас, поди, обыскались.

Кабы не было рядом Вани Носатого, Клашки Иванова, Клавароша - взяла бы обер-полицмейстера за руку и повела за собой, как водят дитя.

Дунька была проста душой, но Марфа привила ей разумную осторожность в отношениях с бабами. Проказы госпожи Тарантеевой тоже способствовали Дунькиному образованию. И сейчас в душе у нее проснулся крошечный такой часовой, обязанность коего - при опасности трубить тревогу. Все, что было связано с Терезой Виллье, таило в себе угрозу для Архарова - и Дунька ощущала эту угрозу, как иные ощущают течение подземных вод и биение подземных ключей.

Архаров трусом не был, нет… и все же пошел прочь, не желая ничего предпринимать, а Дунька еще обернулась, посмотрела на закрытое окно, словно бы говоря взглядом Терезе Виллье: вот только сунься к нему, вот лишь сунься…

- Надобно Шварца звать, - сказал Ваня.

- Я того же мнения, - отвечал Клаварош. - Будьте тут, я приведу его.