Алесь трясущимися руками вытащил инструкцию, которая оказалась письмом:
«
Алесь обернулся к гаевкам, которые стояли у него за спиной все время, пока он читал:
— Что это? Шутка? Я до сих пор пьян? Не надо было пить третий стакан медовухи.
Но сколько себя не уговаривай, от правды не уйдешь.
— Дайте телефон, — одними губами прошептал Алесь и с трудом дошел до дивана. Голова кружилась, но уже не от похмелья, а от ощущения непоправимой ошибки.
— Алло. Я ошибся номером? Мне нужен Никита.
— Здравствуйте, меня зовут Елена, я медсестра. Никита принял лекарства и сейчас спит. Вы можете назвать имя или продиктовать сообщение, и я обязательно передам.
Алесь замялся:
— А-а-а… Он… Никита в больнице?
— Нет, он дома.
— Я попозже перезвоню, когда он… м-м-м… проснется. До свидания.
Гаевки стояли, выстроившись в ряд прямо перед диваном, и закрывали свет, идущий от окна, так что казалось, наступил вечер. Алесь протянул им телефон:
— Вы Женькин телефон помните? Наберите-ка.
Как только послышались гудки, Алесь сглотнул и искусственно улыбнулся, пытаясь настроить себя на легкое общение:
— Привет, племяш! Как живешь-поживаешь?
— Дядя, ты подружился с телефоном? — голос у Жени был бодрым и радостным.
— Что? С этой бесовской штучкой? Да никогда! Но тут у меня с особами спор зашел…
— С какими особами? С гаевками, что ли? — засмеялся Женя.
— С ними, сынок. И с дедом их Гаюном, и с другими… Не важно. А ты у меня шибко умный, будущий монстролог. Кто, как не ты, разрешит наш спор? Мы про Паднора заговорили, — выдал он наконец, и повисла затяжная пауза.
— Дядя, ты опять попал в неприятности? — заподозрил неладное племянник.
— Что ты, племяш? Я ж говорю — общаемся тут. Существа мы лесные, темные, не то что вы, городские. Так что ты слышал про Паднора, сынок?
— Последнее упоминание о нем было около ста лет назад. Знаменитый белорусский монстролог Стефан Дрыгвич поймал его в ловушку. Не своими руками, конечно, так как ловушки способны, как известно, открывать и закрывать только полу… полукровки. Дядя?
Алесь, тщательно скрывая дрожь в голосе, побуждал племянника говорить дальше:
— Женька, и что? С тех пор о нем не слышали?
— Нет. Говорили, что Дрыгвич закопал ловушку глубоко под землей, чтобы никто не нашел.
— Значит, такой опасный монстр этот Паднор?
Женя хмыкнул:
— Как сказать? Безобидный ровно до тех пор, пока не отберут у него корону.
Алесь почувствовал, как в животе заворочался огромный кусок льда с острыми краями. Женя продолжил:
— По легенде, корона приносит человеку исцеление от болезней и бессмертие. Только вот оставшись без своего главного украшения, Паднор со временем превращается в необузданный сгусток ярости и гнева. Он будет ходить по земле в поисках короны и уничтожать каждого, кто встретится на пути. Поймать Паднора в ловушку может только полукровка. Конечно, это лучше делать в сотрудничестве с монстрологами. Они опытные и могут предугадать разный исход событий. Чудовища есть чудовища. С ними не договоришься.
Алесь закрыл рот ладонью, чтобы не заорать от ужаса, понимая, какую беду накликал по своей глупости и неосторожности, выпустив монстра на свободу.
— Племяш, так разве нельзя сразу все провернуть: корону снял, да и сажай Паднора в ловушку?
Женя хмыкнул:
— Ты такой наивный! Нельзя, конечно. Оставшись без короны, мыши мгновенно рассыпаются, как горох из банки, и только спустя время вновь собираются в опасное чудовище. Дрыгвич в своем дневнике описывал экспедицию по поимке Паднора, у которого корону забрали. Жуть жуткая! Сотни погибших людей и монстрологов. Тогда они корону нашли, конечно, но вот только какой ценой добились результата. Дядя, у тебя точно все хорошо?
— Ну что ты как попугай? Вот сейчас соберемся с особами за столом, и я расскажу им сказочку.
Выпьем настойки смородиновой, съедим грибочка маринованного. Так и живем, племяш! Ну, бывай!
Алесь так и просидел до утра на диване, пялясь в потолок. Гаевки зажгли камин и принесли плед, привидениями передвигались по дому, лишь бы не мешать Алесю горевать. А утром он встал, умылся и на мотоцикле поехал в Минск, на Володарскую улицу, где жил его друг Никита.
* * *
Никита действительно умирал. Это можно было прочитать и в потухших глазах, и в глубоких морщинах на лбу, и в болезненном изгибе рта.
— Проходи и присаживайся тут. Только ничего не трогай! — отчеканила пожилая сиделка, с брезгливым ужасом разглядывая белоснежные волосы Алеся и его потертый плащ. Она поставила стул рядом с изголовьем кровати, а через мгновение, точно опомнившись, отодвинула его подальше.
— Спасибо, Людмила. Попейте чай на кухне пока что, — не сказал, а выдохнул Никита. Он был окружен капельницами, мигающей медицинской аппаратурой и контейнерами с пузырьками лекарств.
Алесь впервые в жизни пожалел, что за деньги нельзя купить здоровье. Никита жил в пятикомнатной квартире в «сталинке» на улице Володарского, ездил на Porsche Panamera и имел прибыльный бизнес, но прямо сейчас умирал в собственной спальне, обставленной шикарной и бесполезной мебелью.
— Ты пришел, — слабо улыбнулся Никита.
Алесь пожал ладонь друга, холодную и влажную на ощупь, и вместо приветствия спросил:
— Зачем ты втянул меня во все это?
— Ты полукровка и мой близкий друг. К кому я еще мог обратиться за помощью? — Никита пытался держать глаза открытыми, но веки поневоле опускались от усталости. — Извини, что пришлось прибегнуть к хитрости с этим травяным составом, но ведь ты не отвечал на звонки, а найти тебя в лесу невозможно. Мои парни следили за тобой, однако… Думаю, гаевки применяют какие-то чары. Верно? Так что тебя высматривали возле кафе. Я знал, что ты там иногда с племянником встречаешься.
Алесь так и оставался стоять рядом с кроватью. Его подташнивало от резких запахов лекарств. Другое дело ощущать аромат леса: терпкость можжевельника, сырость мха и опавших листьев, горечь рябиновой ягоды.
— Очень жестоко с твоей стороны воспользоваться моей слабостью. Ты ведь знаешь, как я люблю Минск.
— Я умираю, друг. Разве это не жестоко?
Алесь с яростью пододвинул стул и грохнулся на него.
— Когда… Если я заберу корону у Паднора, он станет крайне опасным для людей. Ты в курсе? — Он решил умолчать про тот факт, что мышиный король уже свободно разгуливал где-то по Беларуси.
— Про каких людей ты говоришь? Которые ненавидят тебя и мечтают, чтобы полукровки просто исчезли с планеты? — Никита задыхался и едва мог говорить. — Даже брат тебя сторонится, а невестка открыто ненавидит. И только я все годы был рядом. Я заботился о тебе, не боясь осуждения общества. Эта ссора между нами ничего не значит. Я все равно твой друг, а ты — мой.
— Где ты вообще отыскал этого Паднора? — Алесь чувствовал одновременно и жалость, и раздражение, и ядовитую злость.
— Я богат. Деньги решают многие вопросы, но не все. Я доверяю только тебе, друг. Поможешь?
Алесь принялся расчесывать пятерней волосы:
— Я как будто… Как будто толкаю невинных людей под поезд.
— Да рано или поздно монстрологи поймают Паднора. У них теперь крутое оборудование.
— Или поздно… — задумчиво повторил Алесь. — Это незаконно. У меня могут быть проблемы.
— С каких пор ты живешь по закону, друг? — фыркнул Никита. — Сколько тебя знаю, ты всегда в бегах. Ты ведь поможешь мне? Я верю только…
Алесь поднялся, померил комнату шагами, а затем начал спиной отступать к двери, не в силах отвести взгляда от протянутой руки Никиты, тощей и землисто-серой. Вдруг сорвался с места и побежал куда глаза глядят.
Блуждал по улицам, не обращая внимания на прохожих и глотая горячие слезы. И сам не понял, как оказался под густыми ивами в скверике напротив Красного костела. Внутрь зайти побоялся, так что просто стоял и пялился на башни. Сердце разрывалось от жалости к другу. Вдруг захотелось вернуться к нему, сжать в крепких объятиях и крикнуть:
«Дружа, не умирай. Ты ведь знаешь, как я люблю тебя. Все будет хорошо. Обещаю! Что корона? Я подарю тебе весь мир!» С другой стороны, убивала мысль, что Паднор свободно разгуливал где-то поблизости и любой человек мог лишить его короны.