"Убью, если будет велено".

Преследуя "темные силы" "реакции и царизма", эти "лучезарные силы" масонов сидели и во Временном Комитете Государственной Думы и в далеко не временном Совете рабочих и солдатских депутатов, находились среди высшего командования Императорской Армии, гвардейских офицеров, дипломатов, профессоров, журналистов, банкиров и прочих "прогрессивных и передовых" изменников нашей Родины. Вместе с Бубликовым активное участие в подлинной разрухе принял участие его родственник инженер Ломоносов. Это они повинны в том, что ни Государь, ни Иванов не смогли пробраться в Петроград. Суханов пишет о реальном положении, создавшемся к тому времени:

«Формально власть принадлежала думскому комитету, который проявлял немалую деятельность, который быстро распределил ведомства и функции между депутатами "Прогрессивного блока"... но, в частности, он не имел никакой реальной силы для очередной "технической" задачи — водворения порядка и нормальной жизни в городе. Если кто-либо располагал для этого средствами, то это был Совет Рабочих Депутатов, который начинал овладевать и располагать рабочими и солдатскими массами. Всем было ясно, что в распоряжении Совета находятся все наличные (какие ни на есть) рабочие организации, что от него зависит пустить в ход стоявшие трамваи, заводы, газеты и даже водворить порядок, избавить обывателя там и сям от эксцессов при помощи формировавшихся дружин.

Несомненно, если "сознательные" буржуазно-интеллигентские группы были всецело на стороне единовластия думского комитета, то нейтральная интеллигентская обывательщина и весь третий элемент тяготел тогда к Совету Депутатов. И представители их, не разбирая никаких прав и норм представительства, ломились в залу заседании...»^{344}

Но, несмотря на хвастливые замечания Суханова, все они, и временные, и не временные, трусили отчаянно, и когда случайно около здания Думы послышались выстрелы, то:

«...Керенский бросился к окну, вскочил на него и, высунув голову в форточку, прокричал осипшим, прерывающимся голосом: "Все по местам!.. Защищайте Государственную Думу! Слышите: это я вам говорю, Керенский... Керенский вам говорит... Защищайте вашу свободу, революцию, защищайте Государственную Думу! Все по местам!.." Но на дворе также была паника, все были заняты выстрелами. Никто, кажется, не слушал Керенского, или слышали очень немногие. Во всяком случае, никто не шел "по местам" и никто не знал их. А неприятель не показывался, никто не нападал, никто никого не пугал, кроме самых испугавшихся».^{345}