Образные признаки соотносятся как с первым, так и со вторым понятийным признаком грёзы: ‘видение в состоянии полусна’ и ‘мечта, создание воображения’ (СРЯ, I: 345). На это указывает языковой материал. Видение в состоянии полусна стирает грань между реальным и виртуальным миром (Сомкнула ли глаза — то же самое неземное существо, которого видела в сонных грезах детства, лежит у ног ее, сложив белые крылья. Лажечников. Басурман; Довольно песен, грез и снов Среди лазоревого леса. Гумилев. Осенняя песня). Мечта, создание воображения больше похоже на состояние забытья (На лице его удовольствие любопытства сменилось умилением; он не дремлет, но, кажется, забылся в сладких грезах; старцу мечтается милый, незабвенный сын, которого он ласкает. Лажечников. Басурман; Но если она заглушала даже всякий лукавый и льстивый шёпот сердца, то не могла совладеть с грёзами воображения... Гончаров. Обломов). Есть примеры, указывающие на соотнесенность грёзы с воспоминанием (Он жил былым, своим воспоминаньем. Перебирая в грезах быль и сны, И весь казался обветшалым зданьем, Каким-то сказочным преданьем. Брюсов. Сатирическая поэма; И в пространстве звенящие строки Уплывают в даль и к былому; Эти строки от жизни далеки, Этих грез не поверю другому. Брюсов. Я действительности нашей не вижу...).