Назначение дон Хуана было принято с таким явным недоброжелательством, что Филипп IV благоразумно счел нужным некоторое время не давать поводов для нового недовольства. Молодой принц не уезжал из Мадрида под тем якобы предлогом, что Людовик XIII отказывал ему в охранном листе. Мело продолжал исполнять свои обязанности до сентября 1644 г., когда гражданское управление Бельгией было передано другу иезуитов дон Мануэлю де Мура, маркизу де Кастель Родриго, а военные дела — Октавио Пикколомини, недавно прибывшему из Испании. Это неразумное разделение власти привело вскоре к враждебным столкновениям между обоими правителями. Их раздоры вконец ослабили последние попытки сопротивления, которые и без того не в состоянии были справиться с объединенными силами Франции и Соединенных провинций. Ни в одном пункте не удавалось отразить врага. В 1644 г. голландцы захватили Дальгем, Рольдук, Фокмон и Сас-ван-Гент, а французы — Гравелинг. В следующем году голландцы так близко подошли к Генту, что «они могли рассмотреть время на циферблате башенных часов»[698], и вслед за тем взяли Гюльст, завоевали левый берез Шельды (4 ноября), между тем как французы, почти без боя, заняли Мардик, Кассель, Сен-Венан, Бетюн, Армантьер, Варнетон, Комин и Менен. Кампания 1646 г. ознаменовалась еще более блестящими успехами, 29 июня капитулировал Куртрэ, 11 октября принц Кондэ овладел Дюнкирхеном, пираты которого в течение стольких лет непрерывно нападали на суда Соединенных провинций.

Страдания Бельгии, зажатой в тесном кольце врагов, достиг, ли последнего предела. Французские и голландские бродяги грабили на дорогах, и «четыре члена» Фландрии заявляли, что солдаты грабили «с такой яростью и неистовством, что некоторые военачальники открыто признавались, что они никогда не видели ничего подобного, вследствие чего… страна совершенно опустошена и покинута жителями»[699]. Заняв, как советовал Мазарини, устье канала, идущего из Гента в Брюгге, Фридрих-Генрих мог бы прекратить подвоз продовольствия к Фландрии, Брабанту и Генегау. Но, голландские купцы продавали этим провинциям зерно, и принц не решался озлоблять их против себя, лишая их больших прибылей[700]. Война ни в коем случае не должна была вредить торговле, и суда, груженные зерном, продолжали по-прежнему свободно курсировать в районе завоеванных областей.

Положение было не намного лучше в районах, не занятых неприятелем. Войска, приведенные на помощь королевской армии герцогом Карлом IV Лотарингским, союзником, Испании с 1641 г.[701], вели себя в Бельгии с грубостью авантюрной военщины, прошедшей школу 30-летией войны. Будучи сам авантюристом и не имея никаких других источников существования, кроме своих наемников, герцог «смеясь», позволял своим людям компенсировать себя за счет крестьян за задержки в выплате жалованья. Они были настоящим бичом повсюду, где бы они ни появлялись; и название «лотарингца» в течение долгого времени внушало такой же ужас, как в начале XIX в. слово «казак».