Кроме прочего, до сих пор прогресс человечества достигался через освоение либо новых территорий, либо новых ресурсов. Уничтожили мегафауну в Евразии – нашли Австралию и две Америки. Съели мамонтов – стали разводить коров и сеять горох. Сожгли дрова – стали жечь уголь – перешли на нефть и газ, а после – уран. Сейчас же планета кончилась, вся планета нанесена на карту и порезана на делянки, да и ресурсы на исходе: перевыпас и истощение пахот, вырубка лесов и загрязнение почв и вод, израсходование всех самых доступных энергоносителей и месторождений всего полезного и необходимого совершенно очевидны. Надеяться на чудесные новые открытия науки, которые волшебным образом решат все проблемы, – крайне наивно. Никто не спустит нам ответы, никто не научит жить лучше. Тут должен поработать наш собственный разум – как индивидуальный, так и коллективный. В отдельно взятом месте это даже реализуемо, что видно на примере показательных заповедников. Вопрос – как это сделать в масштабах всей планеты и всего человечества? Дипломатия, законы, договорённости, а главное – образование и самосознание каждого конкретного человека – очевидные ответы, но крайне труднореализуемые. Мы работаем над этим!

Собственно, решений исторически три.

Классика эволюции – естественный отбор, он шёл до сих пор и продолжается сейчас. До сих пор наша эволюция двигалась через решение всяческих невзгод обычным природным способом. Пусть бестолково и довольно хаотично, в жёстком русле изменений климата и биосферы, подчиняясь сиюминутным надобностям и возможностям, ограниченные и направляемые преадаптивным наследием предков, случайными мутациями и рекомбинациями, через непрерывные смерти всех чуть менее сильных и умных – мы преодолевали конкурентов и хищников, жару и холод, переселялись с места на место, что-то приобретали и теряли, а с развитием разума – и изобретали. Доныне выживание и прогресс удавалось провернуть.

Однако уповать на естественный отбор – ненадёжно. Никаких гарантий дальнейшего успеха нет. Эволюционная практика показывает, что вероятность вымирания куда больше, чем выживания. Более того, в эпохи изменений успешно выживают и развиваются обычно самые неспециализированные существа. Мы в этом смысле сомнительны: наши ноги и спины весьма специализированы, руки генерализованы, а мозг, с одной стороны, универсален, будучи способен к широчайшему обучению и не будучи скован жёсткими инстинктами, а с другой – чрезвычайно специфичен, других таких в природе нет.

Второй вариант – искусственный отбор, то есть, в приложении к человеку, – евгеника. Англичане ещё в XIX веке её обосновали, а немцы, американцы, датчане, шведы и норвежцы уже в XX веке пытались реализовать. Спасибо, нам больше не надо! Три очевидные главные проблемы евгеники: по каким признакам ведётся отбор, кем ведётся и какими методами. Глядя на собак, доведённых отбором до автоматизма в нырянии за утками, залезании в норы или пастьбе овец и северных оленей, очевидно, что и среди людей при желании можно вывести породы математиков или кулинаров, которые как заведённые на автомате будут решать логарифмы в уме и печь тарталетки. Можно превратить человеческое общество в подобие муравейника со специализированными на генетическом уровне особями-полуавтоматами. Но ведь такая модель противоречит самой сути универсального человеческого разума, не стеснённого от рождения никакими жёсткими рамками и способного к обучению чему угодно! В краткосрочной перспективе специализированные породы людей могут выглядеть соблазнительно (максимально к этому приближаются спортсмены), но при минимальном изменении условий окажутся в проигрыше и банально вымрут. Поведя отбор в одном направлении, мы можем пресечь развитие в других, а какие окажутся актуальны в будущем – мы не знаем.