* * *

Экономические перемены вызвали заметные сдвиги в социальной структуре европейского общества. Буржуазия была неоднородна во всех европейских странах, но степень этой неоднородности была различной. Привилегированные верхи состояли из купцов-пайщиков монопольных компаний, финансистов, откупщиков налогов, крупных негоциантов и судовладельцев. Удельный вес и политическое влияние верхушечного слоя буржуазии были весьма различными в разных странах. В раннебуржуазных государствах именно он фактически стоял у власти, даже если высшие посты в государственном аппарате занимали, как в Англии, представители сблизившейся с ним дворянской аристократии. Влияние буржуазных верхов ощущалось и во Франции, хотя власть целиком оставалась в руках дворянства. Позиции этого слоя были слабыми в экономически менее развитых государствах Центральной и Северной Европы. Но и в них дворянское государство не могло не считаться с интересами узкой привилегированной верхушки буржуазии.

Новым слоем в составе буржуазии стали мануфактуристы. Однако значительная их часть совмещала роль промышленника с ролью купца. Даже в Англии и во Франции в первой половине XVIII в. мануфактура вызвала к жизни лишь немногочисленную крупную промышленную буржуазию. Несколько более широким был слой предпринимателей средней руки. Эти новые предприниматели, вкладывавшие капитал в производственную сферу, редко происходили из старых буржуазных семей. Интересно, что еще в 1696 г. английский статистик Г. Кинг не вводит категорию промышленника-предпринимателя, а немногим более чем через столетие, в 1803 г. другой крупный экономист, П. Калхаун, определил их число уже в 25 тыс. человек.

К концу мануфактурного периода, т. е. примерно в 60—70-е годы XVIII в., в наиболее развитой стране, Англии, начал проявлять себя скрытый конфликт между правящей землевладельческой аристократией и ее союзниками — привилегированными буржуазными верхами и новой промышленной буржуазией. Уже в конце 60-х годов внимательный современник констатировал как общеизвестную истину: «Земельные собственники и промышленники вечно враждуют между собой и завидуют выгодам друг друга»[108].

Развитие мануфактуры привело к значительному умножению рядов мануфактурного пролетариата. Новые промышленные центры были районами концентрации большой массы мануфактурных рабочих. Так, в середине XVIII в. в хлопчатобумажной промышленности Ланкашира было занято не менее 30 тыс. человек, в горнодобывающих областях между Ньюкаслом и Сандерлендом — до 40 тыс. шахтеров, докеров, транспортных рабочих, в металлообработке в Бирмингеме — 45 тыс. рабочих. Все большее разделение труда снижало требования к квалификации рабочих. Лорд Шелборн в 1766 г. приводил пример пуговичного производства: «Пуговица передается из рук в руки пятьюдесятью людьми, каждый из которых, вероятно, ежегодно имеет дело с тысячью штук; в результате работа настолько упрощается, что в пяти случаях из шести ее могут не хуже взрослых выполнять шести- или восьмилетние дети». Владельцы некоторых мануфактур использовали полуидиотов для выполнения простых операций; это, однако, составляло производственный секрет. Вместе с тем в отдельных производствах наблюдалась и противоположная тенденция. Внедрение сложного инструмента, увеличивавшего производительность труда, требовало высокой квалификации от части рабочих, и наличие в данной отрасли таких подготовленных кадров являлось предпосылкой для последующего перехода к машинному производству.