Таким образом, постепенно русская промышленность достигла совершеннолетия, могла освободиться от тех помочей, на которых ходила, могла вступить в борьбу с иностранной конкуренцией. Об этом признании ее зрелости, о снятии с нее опеки много подумывали в последние годы, прикидывали, в какой форме и последовательности это могло бы совершиться. Но не успели. Уже гремели пушки Вильгельма, уже немецкие каски блестели на русской территории. Пришлось отложить проект до другого, мирного времени.

Промышленность очутилась в еще более искусственной атмосфере, чем она была раньше. Мировой рынок исчез, вся страна стала походить как бы на осажденную крепость, ни привозить в которую извне, ни вывозить из которой ничего невозможно. Появились всякие «центры», «особые совещания», комитеты по распределению сырья и т. д. Инициативе промышленника не было места; он получал заказы от казны, казна снабжала его определенным количеством топлива и материала, тем количеством, которое при разверстке приходилось на его долю; он изготовлял положенное количество продукта, сбывал его по установленной цене. Регламентация давно минувших эпох с ее таксами, указанием того, что можно и должно производить и какими способами, возродилась вновь.

Вернулись и к прежним эпохам в области техники, технического оборудования фабрик и заводов. На «кладбищах» у старьевщиков стали приобретать старые, выброшенные ввиду несоответствия новым требованиям машины, извлекать из лома негодные, неоконченные двигатели. Словом, техника шла назад гигантскими шагами. А одновременно с этим сокращалось число технически образованных руководителей предприятий и опытных практиков, управляющих, механиков, мастеров.

Ясно стало, что дело так продолжаться не может. Нельзя поглощать одни лишь накопленные запасы, не создавая ничего нового, и запасы должны в конце концов иссякнуть. И тем более усиливалось желание нанести окончательный удар жадному врагу, очистить Россию от немцев и вернуться снова к мирной жизни, вступить действительно на путь успешного промышленного развития, не стесняемого никаким германским засилием, никакими оказавшимися столь выгодными для немцев, торговыми договорами.

Казалось, мечта эта вот-вот осуществится. Грянувшая революция и наступившая свобода устраняла последние сомнения, освобождала промышленность от той опеки, которою она была опутана сверху донизу при старом режиме. Учредить акционерное предприятие без особого дозволения нельзя было; полицию необходимо было содержать на смете предприятий, выдавая всем, от старшего до последнего городового, узаконенные обычаем поборы; на каждом шагу тем или иным действием можно было навлечь на себя подозрение в недостаточной благонадежности и подвергнуться преследованиям со стороны власть имущих.