Именно поэтому комедия может быть смешной в четверг и умереть тихой смертью в воскресенье. В бытность мою театральным продюсером это доводило меня до сумасшествия. Почему зрительская реакция так резко менялась день ото дня? Бывало, актеры, выходя со сцены, говорили: что за ужасный сегодня зал. Но я-то сидел в этом зале. И был отнюдь не ужасен. Наоборот, я был готов смеяться, как всегда. Возможно, я смеялся не так громко, потому что шутки были мне известны, но я был готов получать от них удовольствие. И я начал замечать нечто иное. То, что происходило, когда комедия «не срабатывала». И зритель тут был ни при чем. Что-то происходило.

Представим себе пьесу, в которой на первом плане два актера разыгрывают какую-то шутку, а за ними — три копьеносца. И вот однажды в самом разгаре шутки один из копьеносцев почесал нос и услышал громкий смех. И что же думает актер? Надо же! Они так громко смеются только потому, что я почесал нос. Ну и что на следующий день сделает этот же копьеносец? Усилит это действие! Потому что накануне он даже не старался. На следующем спектакле он чешет нос как следует, от души. Часть зрителей отвлекается — и смеха меньше, чем накануне. Итак, смеха вдвое меньше, чем в первый раз. На следующем спектакле копьеносец еще усиленнее чешет нос (громче, быстрее, смешнее). Уикенд подходит к концу, а вместе с ним — и смех.

Ладно, возможно, все происходило не так явно. Но я действительно начал замечать различия между успешными и провальными представлениями. Та же пьеса, те же шутки — в чем же разница? Может быть, в эти провальные дни персонажи демонстрировали слишком много умений и навыков, или совершали негативные действия, или грешили притворными эмоциями. А может, они упускали из виду комический момент сцены и бессознательно смещали фокус. Есть театральная байка об актере, который сыграл доктора в первой постановке «Трамвая “Желание”». Надо сказать, что доктор — третьестепенный персонаж, появляющийся в пьесе в последний момент, чтобы отвезти бедную Бланш Дюбуа в психушку. Однажды актер, исполнявший эту роль, встретил на улице приятеля, который остановил его и поздравил с участием в большом бродвейском хите. «О чем пьеса?» — спросил приятель. Лопаясь от гордости, актер ответил: «Ну о докторе, который приходит на помощь несчастной даме, когда...»

Скорее всего, это выдумка, но суть вот в чем: что бы ни думал актер, игравший доктора, это ни в коей мере не нанесло бы вреда драме. Тысяча зрителей могли сидеть в театре и смотреть «Трамвай “Желание”», кто-то мог наблюдать за Бланш, кто-то — за Стеллой, кто-то мог сосредоточиться на Стэнли, а вы, может быть, внимательно смотрели на доктора (вдруг вы мать актера?). Все зрители могли сосредоточить свое внимание на разных участниках сцены, но каждый все равно получил бы сильный эмоциональный эффект от финала пьесы. Однако... если вы смотрите комедию и должны наблюдать за Феликсом и Оскаром, а ваше внимание неожиданно отвлекается, скажем, на копьеносца, вы можете упустить шутку. Потому что копьеносец не понимает функции комедии. Комедия — это работа в команде. Это не просто один смешной человек.