Люди действительно неравнодушны к этому сериалу. Они чувствуют эмоциональную привязанность к его героям. Такую сильную, что даже плачут, когда умирают наши персонажи. Назовите хоть один фильм ужасов, где вы плакали, когда кто-нибудь умирал. Такого не бывает. На фильмах ужасов не плачут.

Н. Л.: Какие самые большие трудности в работе шоураннера?

Г. М.: Уверен, что многие ответят вам «нехватка времени». Мне кажется, это не всегда верно. Для меня одна из главных задач — не дать себе успокоиться. Над сериалом работает куча народу, включая меня; у сериала пятнадцать продюсеров. Все они талантливы и умны. Кто-то из них пишет сценарии, кто-то — нет. У каждого из них свое мнение. Мне очень трудно заставить пятнадцать человек согласиться друг с другом. Очень трудно прислушиваться ко всем их замечаниям. Я открыт для любых предложений и прошу всех присылать их — актеров, режиссеров, сценаристов, особенно во время сочинения сценария, чтобы потом воспользоваться лучшими идеями. Очень трудно 1) не принимать огонь критики и вообще отзывы на свой личный счет и 2) гарантировать, что все будут довольны, что их мнение услышали, но при этом не терять своих идей как шоураннера, стараясь ублажить всех остальных. Я должен понимать, что именно мое в`идение ситуации ведет сериал вперед — это моя работа, и, надеюсь, она будет успешной. Я следую такому правилу: делаю что-то, только если это мне нравится. Если мне это очень нравится, уверен, что все сработает, и сейчас я нахожусь именно в такой позиции. Мне кажется, в прошлом, при работе над другими сериалами, я пытался быть слишком сговорчивым с другими людьми, слишком уступчивым и, пожалуй, недостаточно настойчиво отстаивал свое мнение. Но при этом не нужно быть тираном или диктатором и затыкать кому-то рот.

Другая сложная задача — не давать сериалу «витать в облаках», добиваться от него реалистичности. Тем не менее он должен содержать элементы фильма ужасов. Привлекательность ужасов и научной фантастики — в том числе в ощущении большого приключения. Вы хотите действовать, но ни за что не сунетесь во что-нибудь нереальное или смехотворное. Если у вас есть четкое направление, все остальное разрешится само собой. А потом вы отправитесь в отпуск, ведь шоураннеры не спят.

Н. Л.: Редактируете ли вы сценарии?

Г. М.: Если надо — очень серьезно редактирую. Во многих случаях я даже пишу их изрядную часть. В этом году были сценарии, где я написал каждое слово, но не подписал их своим именем. Я в титрах обозначен как исполнительный продюсер. Это моя работа как шоураннера. Когда я впервые стал шоураннером в «Столкновении», я не переписывал некоторых сценаристов, потому что они мне нравились. Но потом я понял, что моя ответственность как шоураннера — в том числе быть голосом сериала. Так что если выходит серия, где мой «голос» не совсем звучит, продюсерам, актерам и съемочной группе может показаться, будто что-то не то. Неважно, насколько хорошо написан сценарий... у нас штат очень, очень талантливых сценаристов. Я ими горжусь. Но еще у меня есть свой специфический взгляд. Я пытаюсь толкать материал вперед. Я очень своеобразно пишу, у меня рубленый стиль, поэтому людям часто кажется, что из этого ничего не выйдет. Когда люди читают мои сценарии, они кажутся им очень рыхлыми и неуклюжими, но на самом деле я пишу прямо для камеры. Я пишу так, потому что уже вижу, как смонтируют сцену. Так что, прочитав мой сценарий, вы можете подумать: «Ого, я это прямо увидел». Вы все видите: даже паузы и взгляды актеров. Я пишу все меньше и меньше диалогов. Я позволяю картинке рассказывать историю самостоятельно. Я научился лучше сдерживать свое эго и позволять истории самой рассказывать себя.