Таким образом, первые публикации, отрывки из работы Лёвшина «Об имени киргиз-кайсацкого народа и его отличии от подлинных, или диких, киргизов» появились не где-нибудь, а в пушкинской «Литературной газете», в двух номерах от 1831 года.
В них Лёвшин впервые в европейской науке говорит о том, что общеупотребительное название «киргизы», или «киргиз-кайсаки», по отношению к казахам абсолютно неверно.
Публикация сопровождалась примечанием издателя «Литгазеты» О.М. Сомова, в котором он писал, что работа Лёвшина – новый и богатый вклад русских ученых в общеевропейскую науку об Азии, и нет сомнения, что труды господина Лёвшина немедленно будут переведены на иностранные языки.
И действительно, трехтомник Алексея Лёвшина «Описание киргиз-казачьих, или киргиз-кайсацких, орд и степей», вышедший в 1832 году, был тотчас же выдвинут Петербургской академией наук на соискание Демидовской премии, переведен на французский и итальянский языки и пользовался большим авторитетом в научных кругах. В частности, Александр Гумбольдт в фундаментальном труде «Центральная Азия» упоминает работы Лёвшина как одни из основных своих источников. А Чокан Валиханов, споря с Лёвшиным по частностям, тем не менее назвал его «Геродотом казахского народа».
«Описание киргиз-казачьих, или киргиз-кайсацких, орд и степей»Алексей Ираклиевич Лёвшин умер в 1879 году, прожив 82 года и заслужив высочайшие почести: член Государственного совета, сенатор, действительный тайный советник, кавалер орденов Святого Александра Невского, Святого Владимира, Святой Анны, Святого Станислава и прочая и прочая.
В советские времена имя Лёвшина не было под запретом, в научных трудах ссылки на него не возбранялись. Но! Его фундаментальный труд в Советском Союзе не был издан ни разу.
Мятежный Кенесары
Мятежный Кенесары
Во многом перестраховка и, как ее следствие, скудность истории Казахстана обусловлены страхом сталинских репрессий 1948 года, когда по обвинению в национализме была практически разгромлена Академия наук Казахстана. Этот страх преследовал историков все годы коммунистического правления. Я хорошо помню, как в 70-х годах, в пору расцвета казахского исторического романа, нет-нет да в партийных кругах возникали разговоры о «чрезмерном увлечении исторической темой».
Поводом для тех репрессий стала работа историка Е. Бекмаханова «Казахстан в 20—40-е годы XIX века», в которой восстание 1837–1846 годов под предводительством Кенесары Касымова квалифицировалось как «национально-освободительное движение». Однако верховная власть усмотрела в этом «национализм» – вышло постановление ЦК, инициировалось «всенародное осуждение» и разгон всех причастных, вплоть до опалы великого писателя Мухтара Ауэзова.