— Не уверена, что правильно вас поняла.

— Ева использовала это прозвище еще в старших классах — в мессенджерах, чатах и всяком таком. Она тогда сглупила. Хакнула школьную голосовалку, чтобы сделаться королевой выпускного, но как следует не справилась. Ее засекли, потому что все поданные за нее голоса исходили от персоны по имени Чоткая Конфетка, а не от разных учеников.

И три женщины, каждая из которых казалась куда старше Евы, возможно, потому, что они уже были замужними дамами и выросли в небольшом городке, сморщились от смеха, да так, что по их щекам побежали слезы от воспоминания о Евиных неприятностях.

От внезапного кристального понимания всей ситуации внутри у Имоджин все заледенело.

Чоткой Конфеткой была Ева. Это она донимала ее дочь, невинную девочку. Имоджин припомнилось кое-что из тех ужасных вещей, которые она прочла у Аннабель в Фейсбуке: «Ты никогда не будешь такой красивой как твоя мама»; «Ты уродливая маленькая свинья и все это знают»; «Я не знаю как ты можешь выносить свое отражение в зеркале». Имоджин старалась соблюдать спокойствие, но на миг все вокруг для нее будто застыло. Все обрело ужасающий смысл. Тысячи обрывков мыслей пронеслись у нее в голове. Всего несколько месяцев назад Имоджин ни за что бы не поверила, что подобное возможно — взрослая женщина третирует и оскорбляет ребенка. Но, зная о Еве то, что ей открылось за эти месяцы, Имоджин не сомневалась: так оно и есть.

— Ну и история, девочки! Уверена, у вас еще много таких про Еву, но мне нужно найти мужа, пока не началась вечеринка, — Имоджин развернулась и отправилась обратно, к Алексу.

На ходу она вытащила телефон и послала дочке эсэмэску:

«Просто хочу, чтобы ты знала, что я очень тебя люблю».

«Просто хочу, чтобы ты знала, что я очень тебя люблю».

Ответ пришел почти мгновенно. Имоджин могла поклясться, что Аннабель постоянно ходит с трубкой в руке, будто та приклеена к ладони.

«Аууууу… Я знаю, мама ☺»

«Аууууу… Я знаю, мама ☺»

* * *

Ева не могла понять, как ей избавиться от свадебного платья. Девочки из офиса помогли ей застегнуть больше ста крошечных пуговичек на спине, но теперь ей требовалось посетить туалет, и она не могла с ними справиться. Она думала, что расстегнет их сама, и в результате стояла теперь в раззолоченной уборной Большого бального зала в сковывающем платье и с переполненным мочевым пузырем.

«Не могу поверить, что она за него вышла». «Это брак по расчету». «Как она могла пойти с ним под венец?»

Ева слышала буквально все, что говорили о ней люди. Слышала, как они закрывают рты и обрывают сплетни на полуслове, когда она проходит мимо. При ее приближении они быстренько превращались в записных сладкоречивых подхалимов, поздравляли и восхищались красотой новобрачной.