Больше всего Аньку удивляло то, что далеко не все васьки стремились в Алабино. Многие надеялись пересидеть зачистку по окраинам, или у добрых людей, или в лесах. Зачищали выборочно, авось всю землю не пройдут. Василий Иванович был у васек на особом счету. Его уважали, с ним советовались, да и на саму Аньку смотрели почтительно: все-таки она была не просто так, а с ним. Анька не понимала, как могут люди настолько не заботиться о себе. Синдром Василенко в том и выражался, что человек не мог элементарно себя обслужить, не думал о будущем, не заботился о ночлеге и гигиене, и у него были серьезные проблемы с принятием решения. Василий Иванович мог решить хоть что-то, а, например, васька Коля, с которым свела их судьба на одной брошенной даче, два часа стоял на распутье меж двух дорог, пытаясь решить, по которой идти. Он делал несколько шагов по одной, возвращался, переходил на другую — ничего в конце концов не решил, плюнул и пошел обратно.

Василий Иванович, конечно, уговаривал всех бежать либо в Алабино, либо уж через горы, в Азию. Но васьки были удивительно покорным народом: их ловили, а они не убегали. Кроме того, почти все они были изранены или больны: после того, как закрылись васятники, те, кого никуда не взяли, с трудом привыкали к прежней жизни. Они уже привыкли, что по утрам дадут каши, а в обед — жидкого супу, и добывать себе пропитание им было теперь трудно. А когда их начали ловить, сил у них совсем не осталось — от страха и обреченности. Она понимала теперь, что и Василий Иванович без нее точно бы пропал, не добравшись до Алабина: он уже много раз хотел свернуть с пути, вернуться в город, где они уже были, и обходить его кругом.

— Понимаешь, Анечка, — говорил он виновато, — не очень нам просто вот так, сразу…

— Какое же сразу, Василий Иванович?!— устало говорила Анька. — Какое сразу, когда мы и так идем кружным путем?

— А и правильно, и правильно, что кружным, — лопотал Василий Иванович. Он говорил теперь тихо и временами неразборчиво. — Мы люди кружные, Анечка, мы напрямую не ходим…

Сам Василий Иванович по старости и слабости пошел в васятник, а до этого так беспрерывно и нарезал круги по Москве и Московской области. Если верить ему, он так и стал васькой: ехал однажды с работы и вдруг почувствовал, что не может попасть домой. Но об этом он обещал рассказать в другой раз.

Кстати, Анька очень удивилась, узнав, что беспризорные дети — далеко не сплошь васята, и более того — едва ли не главные враги васек. Васятами были только те, кого беспризорники с их звериным чутьем выгнали из сообщества. Беспризорники распознавали чужаков безошибочно. Это они по ночам нападали на васек, били их и мучили, а васьки никуда не могли пожаловаться. Беспризорники были дети пришлого населения, которому до того надоело все на этой чужой земле, что и собственные дети казались чужими, ненужными. Тут никто ни о ком не заботился, и родители спивались, не думая о детях, и дети шатались по улицам, сбиваясь в страшные стаи. Этих Анька боялась больше всего: у взрослых были хоть остатки совести, а у этих совсем ничего.