Анжелика поправляет бретельку, но теперь тянется за тарелками, и ее черная комбинация искушающе задирается.

— Твою мать…

— Что?

— Говорю, что мне ночью твоя мама приснилась.

— Мама была бы польщена. Папе бы это не понравилось.

Анжелика наконец находит тарелки, которые так долго искала, и ставит на стол. Кладет что-то из еды. Я ем. Что ем, в жизни потом не отвечу, потому что в этот момент думаю о том, что в моем случае утро, наверное, лучше начинать не с завтрака, а со спортзала.

Решено — сделано.

Практически всю следующую неделю я начинаю день с тренировки и ей же заканчиваю. Помогает не очень. За эти дни Анжелика так и не нашла замену своей привычной домашней одежде, а та ей после стирки разонравилась. Хотел ей купить что-то похожее, но она отмахнулась.

— Я сама. Потом. Я пока думаю, что именно я хочу.

Везет ей: у нее еще есть варианты. У меня при виде нее только единственное желание. Нет, оно тоже в разных вариациях, и с каждым днем они все забористей, но суть неизменна.



Ее штаны были моим спасением, это я сейчас понимаю. Потому я и продержался так долго. И даже успел в то свободное время выработать стратегию. Теперь же…

У нее каждый день новый образ: то коротенькие шортики с маечкой, то соблазнительный пеньюар, то комбинации разных цветов, от девственно белого до страстного алого.

К тому, что моя стратегия — бред, я прихожу в пятницу утром, когда достаю документы из чемодана и обнаруживаю там еще и судок с тушеными овощами, который меня уговорила взять с собой Маргарита Аркадьевна.

— Приплыли, — выдыхаю я, рассматривая его, и звоню секретарше. — Соня, сделай заказ из моего любимого ресторана.

— Да, — отвечает она с небольшой заминкой.

Я смотрю на судок и понимаю, что есть не хочу. Дело-то не в еде. А вот поплавать — действительно неплохая идея. И мышцы отдохнут, и мысли освежить не мешает. Так что вместо обеда я собираюсь в бассейн.

— Александр Юрьевич, я заказала вам ваш любимый… — бормочет секретарша, когда я прохожу через ее приемную.

— Съешь сама, — отмахиваюсь.