– Не говорит на Айну?! Интересно, откуда же он… – девушка так искренне удивилась, что на секунду забылась, что находится на работе, но потом все же спохватилась. – Ой! Простите, пожалуйста, за мое любопытство. Я сейчас же принесу ваш заказ!

Тыкая что-то в планшете своими пальчиками с непомерно длинным ногтем, красавица забежала в кафе, а мы с Кавимом остались сидеть на террасе.

– Мне послышалось, или в твоей речи прозвучало: «Айну?» – подал голос шахирец.

– Нет, тебе не послышалось, – хмыкнул я. – Здесь все говорят на диалекте, который в твоем мире считался языком древних.

– Ну надо же! – мой соратник задумчиво поскреб свою элегантную бородку, и удивленно покачал головой. – Выходит, что у нас со здешними обитателями общее прошлое?

– В какой-то степени да, – уклончиво ответил я. – Но явно не в той, в которой ты подумал. Ты знаешь, кого я разыскиваю?

– Знаю-знаю, – Кавим нетерпеливо покрутил ладонью в воздухе, – первородных людей, пилигримов, путешествующих по мирам и несущих свет духовной… постой-ка! Ты хочешь сказать, что Айну – это и есть изначальная речь?! Та, на которой говорили первые представители человечества?!

– Именно! – щелкнул я пальцами, подтверждая догадку собеседника. – Пилигримы посещали твой мир когда-то невообразимо давно. Настолько, что жители уже позабыли их язык, создав десяток собственных. Хотя, есть у меня и другая версия. Быть может, первородные изначально и обитали на твоей планете. Вот только древний катаклизм, разрушивший небесный спутник, спровоцировал упадок цивилизации, приведший к утрате большинства навыков и умений. Фактически, вы могли заново учиться жить, трепетно оберегая осколки былых достижений.

– У меня от прикосновения к тайнам такой дремучей древности чешуя дыбом встает…

– Ничего, со временем привыкнешь, – заверил я приятеля.

– Да придется, видимо, – слегка отрешенно пробормотал Кавим, а потом ненадолго замолк, гипнотизируя столешницу.

Сперва он принялся выстукивать пальцами неровный ритм, что обычно выдавало в нем некоторое волнение, а потом без всякого перехода поинтересовался:

– Как там Астал? Все еще дуется на тебя?

– «Дуется» – это слишком неподходящее слово, мой друг, – я слегка приспустил солнцезащитные очки и вперил в товарища взгляд своих янтарных глаз. – Он меня ненавидит и клянет.

– Ну ничего, скоро он остынет, я уверен, – преувеличенно бодро заверил южанин. – Рано или поздно, но он поймет, что твое дело благое. Да и Преисподняя ему мозги на место вставит.

– Кавим, ты говоришь мне это уже почти сотню лет, – фыркнул я, не спеша соглашаться с сотоварищем. – Астал настолько несговорчив, что готов умирать раз за разом в водовороте Ада, лишь бы не встречаться со мной. Он никогда меня не простит…