В кармане у меня лежало письмо о приеме в художественный колледж. Алед еще ничего о нем не знал. Я была на седьмом небе от счастья, но пока не собиралась ему говорить. Пусть будет сюрприз.

А сегодня день его триумфа.

– Я… – Алед хотел что-то сказать, но у него перехватило горло.

В зале вдруг потемнело, и зрительный зал взорвался восторженным визгом. Мы переглянулись в свете крошечной лампы, горевшей у меня над головой.

– Двадцать секунд, – сказала женщина с дредами.

– Все же будет хорошо? – спросил Алед дрожащим голосом. – Сценарий вроде неплохой вышел.

– Как всегда, отличный, – уверенно ответила я. – Но неважно, что я думаю. Это твое шоу.

Алед рассмеялся. Его смех до сих пор был явлением редким и оттого еще более прекрасным.

– Идиотина, без тебя у меня ничего бы не получилось.

– Прекрати, а то я сейчас расплачусь.

– Десять секунд, – сказал парень с синими волосами.

– А СЕЙЧАС ПРЕДСТАВЛЯЕМ ВАМ НОВЫЙ ГОЛОС…

Алед побелел от волнения. Я мысленно выругалась. Даже в слабом свете единственной лампочки я видела, как его улыбка угасла, а взгляд заметался.

– ФЕНОМЕН ЮТЬЮБА, НЕДАВНО ПРЕОДОЛЕВШИЙ ОТМЕТКУ В СЕМЬСОТ ТЫСЯЧ ПОДПИСЧИКОВ…

– Что, если им не понравится? – едва слышно забормотал он. – Они ведь надеются услышать что-то потрясающее.

– Неважно. – Я положила руку ему на плечо. – Это твое шоу. Если тебе нравится, значит, все супер.

– ТАИНСТВЕННЫЙ СТУДЕНТ, КОТОРЫЙ ПОСЛЕДНИЕ ТРИ ГОДА СКРЫВАЛСЯ ЗА ЧЕРНЫМ ЭКРАНОМ…

Сцена вспыхнула разноцветными огнями, прожектора заметались по концертному залу. Из динамиков зазвучали вступительные басы «Нам больше нечего ждать», и Алед перекинул ремень гитары через плечо.

– О господи, – прошептала я, чувствуя, как меня пробирает дрожь. – Господи, господи, господи.

– Пять секунд.