Ладно, а что хотел истец по договору? Купить дело ответчика. Раз. Два – устранить ответчика на будущее как возможного конкурента именно в оружейном деле. Отсюда и родилось условие о запрете конкуренции.

Значит, условие договора разумно и действительно именно в части «запретить ответчику в следующие 25 лет изготавливать оружие или боеприпасы где бы то ни было».

А вот вторая часть – «иным способом не конкурировать с истцом» – ничтожна. Очень широко, туманно и неразумно. Судья Макнагхтен: «…условием договора, распространяющимся на любые другие конкурирующие сферы, можно пренебречь. С учетом целей компании, описанных в уставе (оружейноедело), апелляционный суд признал эту часть пункта договора ничтожной; и ответчик не обжалует решение суда в этой части. Условие, я считаю, может быть убрано (вычеркнуто)».

Почему карандаш – понятно. А почему синий? Старшее поколение застало времена, когда учителя проверяли тетради и правили ошибки… КРАСНЫМ карандашом. Или ручкой. Но точно не синим. Как-то непривычно. Сугубо английская традиция?!

Ну, не знаю. По слухам из Википедии, синий карандаш использовали для правки, чтобы правка не переходила на копию, если потом документ копировать на ксероксе. Может, и так…

Думаю, теперь вы понимаете, зачем в договорах – в том числе и в русских – иногда пишут что-то вроде: «признание недействительной части договора не влечет недействительности прочих его частей»? Чтобы в случае спора дать суду дополнительную возможность применить доктрину делимости.

9.6. Послесловие

9.6. Послесловие

О чем я намеренно умолчал в начале, противоправность – одна из сложнейших тем в английском праве. Поздравляю, читатель. Мы с вами разобрались с этой темой.

Английские юристы говорят: «Ввязавшись в эту битву, последний удар многие, изучающие противоправность, получают путаницей в терминах. Слова «противоправный», «ничтожный» и «бессильный» суды часто используют в разных значениях. Авторы по-разному пробуют разграничить эти понятия, получается редко. Очевидно, обстоятельства противоправности тяжело описать терминами концептуального анализа»[259].

Не знаю, как там насчет «концептуального анализа»… Но что правда, то правда: общепризнанной классификации противоправности нет; почти каждый ученый-договорник отстаивает свое видение; тема и впрямь сложная из-за путаницы в терминах и «дырках» в доктрине.

Я строил свое видение, научно говоря, классификацию, отталкиваясь поначалу от Поллока, а далее – на основе судебной практики и вдумчивого анализа трудов современных английских юристов. В итоге родилось что-то свое, логичное, простое, понятное, относительно стройное – см., в частности, схему 20.