– Да, он служил в царской армии и, что самое курьезное, остался в душе ярым монархистом и смотрит весьма неодобрительно на независимую Литву. Но кстати о нем, не пора ли нам возвращаться? Старик, наверное, нас уже ждет.

* * *

Уже больше месяца Арсений Георгиевич Немеровский, аспирант филологического факультета Ленинградского университета, и Дмитрий Павлович Варнаков, студент-геолог из Москвы, жили на «Медвежьей Хуторе», замкнутом в густых лесных дебрях, окруженном непролазными болотами, отделявшими его от остального мира.

Странны были пути, забросившие их сюда; впрочем, немало странных историй создает война.

Захваченные в плен немцами на разных фронтах – Немеровский в известном «Волховском мешке», а Варнаков на подступах к Москве – они встретились и познакомились в большом лагере для военнопленных, расположенном на территории Литвы. Тот, кто знает на опыте, как приятно бывает интеллигенту, заброшенному в серую массу солдат и профессиональных военных, встретить человека своего круга, с близким ему культурным уровнем, не удивится, что Варнаков и Немеровский быстро стали близкими друзьями. Чудовищные условия лагерной жизни, с ее непреходящим голодом, заставляли всех мечтать о побеге, но, чтобы его осуществить, надо было иметь немало энергии и отваги, да и простую удачу.

И Варнаков, и Немеровский сумели разрешить эту задачу. Во время перевозки из одного лагеря в другой, они ночью на ходу спрыгнули с поезда и углубились в расстилавшийся вдоль полотна железной дороги, лес. В деревне, к которой они вышли на следующий день, крестьяне снабдили их хлебом и картофелем. С этим запасом они снова нырнули в лес, избегая погони, и, на этот раз, плутали в чаще несколько суток. Дело было летом, и они поддерживали свои силы ягодами, что не помешало им, страшно ослабеть и исхудать. В довершение бед, они забрели в трясину, тянувшуюся на много верст, и из которой, казалось, не было выхода. Увязая то по колено, то по пояс, они, в конце концов, выбрались, однако, на твердое место, и вскоре деревья перелеска, где они очутились, расступились перед ними, и их глазам представилась большая изба, окруженная несколькими подсобными строениями – хлевом, амбаром и баней – с плетнем и разбитым вокруг огородом. Это-то и был Лочу Киемас или Медвежий Хутор, где им суждено было найти убежище.

* * *

Хозяин, угрюмый коренастый старик, живые глаза которого мрачно смотрели исподлобья, прикрытые густыми, щетинистыми бровями, с широкой, седой бородой и шапкой непоредевших, когда-то белокурых волос, принял их более любезно, чем обещал его вид.