Нельз^ они уже как зараженные чумой. Они уже — монстры. Они уже готовы убить, сожрать ^уничтожить... и ведь не для отстаивания своих интересов. А просто — чтобы получить нечто ценное, что есть у других.

Согласившись принять чужую смерть для достижения своих шкурных целей, теряешь право на жизнь.

Внятно Лиля эту мысль не сформулировала, но внутренне разницу ощущала.

Солдаты тоже убивают. Но там враги. Бирмане сейчас убивают — но врага. Не для выгоды, для безопасности близких Лиле людей. Не откажутся они от денег, но не ради денег это было задумано.

А Пажо хотел убить, как разбойник. По-подлому.

Жалеть и оплакивать его Лиля не будет, но и попадаться не хотелось. Марион, конечно, истерику устроит, и Мартин сделает все, чтобы Лилю отпустить безнаказанной, но зачем портить подруге свадьбу?

Вернулся Тон и что-то шепнул Эйри. Лиля не прислушивалась — спокойнее жить будет.

Эйри кивнул — и они с Тоном ловко поставили Пажо на ноги.

Голова мужчины нелепо мотнулась на сломанной шее...

Вирмане прикинули, замотали его в плащ, накинули капюшон — и потащили, как пьяного. Лиля проводила их философским взглядом.

Что ж.

Угрызения совести ее мучить не будут. А подругам тоже такую пакость рядом не оставишь. Прощайте, Арман Пажо!

❖ >:< ❖

— Видеть не могу ваши довольные физиономии!

Подруги переглянулись — и прыснули. Судя по лицам, и Марион и Лари мужья не разочаровали. А вот Лиля была недовольна.

Виррррмане!

Причем, определяющая тут — вдохновенная «РРРРРРРР»!

Решили проблему! Рычать хочется!

Женихи с невестами уже удалились на отдых — по месту жительства женихов. В средние века с медовыми месяцами сложно — хозяйство тебя ждать не будет. А коровам и курам вообще не объяснишь, чем медовый месяц от обычного отличается, они кушать и какать каждый день хотят. Но одну уж ночь девушкам можно дать!

Первую брачную!