Темнота.

Лиля мрачно смотрела за борт. Время от времени ее начинало мутить — и она совала в рот ломтик лимона.

Ивар, чудо!

Купил для нее волшебные фрукты!

Нельзя сказать, что лимоны сильно помогали. Но хоть так-то!

О, где те времена таблеток от морской болезни? А лучше — самолетов! Чтобы Лиля в глаза это море не видела!!! И не плавала по нему! Ууууу! Бэээээ! Лимон иногда тоже не помогал, при особо гадкой качке! Зараза! Так что ее сиятельство тратила время между наблюдением и тошнотой.

Но — смотрела упорно.

Вирмане ушли час назад.

Сошли на берег и растворились в ночной темноте. Сандра ушла с ними. Лиля осталась с двумя детьми. Малыш Ганц и малыш Эштон.

Две темные головки, одна побольше, вторая поменьше. А мордашки почти одинаковые.

Упрямые, серьезные, кулачки сжаты, губешки надуты — хороши малыши! Интересно, Сандра действительно никогда не полюбит мальчика?

Лиля допускала и такое развитие событий.

Это в кино мать принимает на руки свое дитя от насильника — и расплывается в блаженной улыбке.

А в жизни...

Знаете — насмотрелись.

Дети не виноваты, но докажите это измученной женщине, чьим ощущением была боль. При зачатии, в период вынашивания, при рождении ребенка...

Иногда отказник — не худшая судьба.

Жесто^>?

Но мир вообще жестокая штука. А еще говорят, что первый ребенок — это последняя кукла. Вот, для Сандры и это может сыграть свою роль. Лиля и такое видела. Когда материнский инстинкт просыпается к третьему или четвертому ребенку, а то и к внукам. Бывает.

А сама Лиля? Если она заберет малыша, она позволит, чтобы его растили на убой? Как скотину?