— Лично проведу, — зашипела Сандра. — Сама!!! Я ему сердце вырежу!!!

Ивар пожал плечами и все же решил уточнить. Что там за Дарлейн такой? Оказалось — родственник.

Самая нежная любовь — родственная. Так бы и задушили друг друга в объятиях.

Означенный Дарлейн оказался двоюродным племянником какого-то там третьего деда по отцовской линии... Ивар и половины его родственных притязаний не понял. Уяснил главное.

Что городе как родня, а там — Холош его знает!

Но родня... паскудная!

Есть такие родственнички-уродственнички. За твой стол влезут, сожрут, что поставят, что не поставят, то потребуют, вилки золотые по карманам распихают, да еще и на весь свет о тебе раззвонят.

А что?

Они ж родня!

Дарлейн пошел еще дальше.

Эштон его терпел, пока Дарлейн не начал намекать, что его сын — хорошая пара для Сандры. А сынок не попытался прижать хорошенькую девушку в конюшне.

Получил хлыстом тогда так — Сандра шкуру с него спустила. А в отместку...

Лиля бы сказала — неплохая Иудина доля. Сандра не знала про Иуду, но точно была в курсе, кто подписывал доносы. Дарлейн.

Именно он...

Не будь его — найдут другого?

Сандре это доказать не получилось бы. В ее глазах, Дарлейн был достоин только казни. Лучше — мучительной. Бирмане переглянулись — и даже фыркать не стали.

Месть — это святое, за этим Холош следит. Лучше уж самому отплатить злом за зло, а то божественные шуточки — они такие... сто раз все проклянешь!

Ивар уточнил у Сандры кое-какие вопросы — и принялся отдавать приказания своим людям.

Окружить.

Отрезать пути отступления.