А еще...

Преступника часто тянет поговорить.

Если вор лезет в дом, или убийца делает свое дело — там другое. Выполнил заказ, получил деньги, и то! Знаете, сколько таких по кабакам потом болтает? После дела?

Хочется им...

Похвастаться, рассказать, какие они умные, замечательные, вне закона, над законом, сильные и страшные....

Лиля метко назвала это: «А поговорить?».

Этого Стуану и не хватало! Как будешь говорить с девчонкой из публичного дома, которая плачет и просит ее не убивать?

С теми,, кто сломлен еще ДО начала развлечения? А вот с Мирандой — можно.

Они одного круга, она поймет. И все равно назначена на убой, так что никому не расскажет. С точки зрения Стуана Леруа — идеальный исповедник.

— Не отцу. Матери.

— Маме?

Миранде и играть не понадобилось. Лилиан? А она-то здесь при чем?!

Стуан подвинулся чуть поближе — и объяснил.

— Именно твоя мать во всем виновата.

— В том, что вымерли динозавры? — не удержалась Мири.

— Ди... ко?!

— Неважно. А часовню тоже она развалила? — продолжала издеваться Миранда. Чего-чего, а колючек у нее под языком хватало, от Лили она перенимала и хорошее, и плохое...

— К-какую часовню?

— Это еще до вас было. Два века назад, — успокоила Миранда. — Серьезно, в чем таком виновата моя мать? Она сейчас вообще в Иртоне!

— Там ей и сидеть надо было! Если бы она не притащи- ’ла вирман в столицу, и договора бы с Бирмой не было!