Оскорбления закончились и полился поток информации. Джолиэтт плевалась ядом, мужчины и замершая у Джерисона на руках Миранда, слушали, боясь упустить хоть слово.

И постепенно, из обрывков речей и бессвязных восклицаний складывалась общая картина.

Когда Джолиэтт поставили перед фактом, ей было плохо.

Больно, тошно, тоскливо...

А кому бы понравилось выходить за старика? К тому же, рядом была счастливая Анжелина. Безумно счастливая в своем браке!

Сестра светилась от радости, муж обожал ее, на руках носил... а соперничество между сестрами существовало всегда. Со стороны Джолиэтт — точно.

Анжелина была совершенно не завистлива, и относилась ко всему очень легко. Так что все конфликты разрешались почти мгновенно.

Хочешь игрушку?

Возьми, сестричка.

Платье? Куклу? Пирожное? Поклонника?

Мне для тебя ничего не жалко, я ведь тебя люблю!

И это бесило Джолиэтт еще больше.

Наверное, единственной точкой, в которой коса нашла на камень, оказался Бран Гардрен.

Свояченицу он не видел в упор. Он был вежлив, мил, очарователен, он кланялся и улыбался, но как женщину, он Джолиэтт просто не видел! Для него во всех странах и на всех континентах существовала лишь одна Анжелина. Все остальные были постольку поскольку.

Надо же и другим мужчинам кого-то искать?

Вот и пусть. А для Брана все женщины были попросту серым фоном. Или — как трава для ягуара.

Она есть. Но что с ней делать — совершенно непонятно. Уж точно не кушать.

Джолиэтт это бесило. Она делала намеки, строила глазки, а когда речь зала о ее свадьбе, вообще попробовала соблазнить Брана.

Подстроила так, что они оказались вдвоем в беседке, кинулась ему на шею... даже поцеловать попробовала. Жреца Холоша.

Наивная...