— Ай...

— Вот и все. Альдонай сделал свой выбор, — Бран убрал в рукав небольшой стилет, который и нанес царапину Ан- тонелю. Небольшую, на тыльной стороне кисти.

— Ты же не веришь в Альдоная, — прозвучало это ужасно глупо, но больше Лиле в голову ничего не пришло.

— И не собираюсь. Просто вы не верите в Холоша.

— Я уже начинаю, — сознался Джес.

Антонель расширенными от ужаса глазами уставился на царапину. Края ее темнели, приобретали синеватый оттенок...

— Это... это...

— Умрешь к утру. А время, чтобы уладить свои дела у тебя есть, — порадовал Бран.

— Ты... ты...

— Можешь пожаловаться на меня королю, — согласился Бран. — Думаю, как раз успеешь доехать до дворца и исповедаться. Как вы думаете, господа? Поможет?

— Уверена, что нет, — Лиля посмотрела на ноготь большого пальца. Опять обгрызла. Куда это годится? Не графиня, а кошмар, полынью, что ли, ногти натирать? Или чесночком?

Под пиво наверное, вкусно будет...

— Почему же? — мурлыкнул Джес.

— Да потому, что нашего покойного приятеля к утру удар хватит, — вздохнула Лиля. — А это такое состояние... чего только не изобретешь! Он с тем же успехом сможет сказать, что является личным уполномоченным Альдоная. Два раза.

— Да что ты?

— А, все равно ему никто не поверит. До утра, да?

Бран посмотрел в окно.

— Да, думаю на такую тушу... часа четыре, может, пять. Потом яд разойдется... да ты не переживай, все будет безболезненно.

Антонель Леруа взвыл — и вылетел вон.

Задерживать его никто не стал.