А здесь, в мужской литературе, героя-рассказчика интересует только «треугольник темных волос». Поэтому он с равным удовольствием трахает утонченную эстетку, глупенькую проститутку и краснорукую кухарку. Главное, чтоб молоденькая была, свежая и упругая.
Так что мы смело можем назвать Ивана Алексеевича Бунина классиком «мужской прозы».
26 декабря 2017
26 декабря 2017
Век живи – и станешь патриотом-самобытником. Объявили «главные русские слова» 2017 года. «Реновация», «биткоин», «хайп» – первая тройка. На пятки наступают «баттл», «допинг», «токсичный» и «криптовалюта»
27 декабря 2017
27 декабря 2017
Читаем Чехова внимательно. Вот кусочек из рассказа «Моя жизнь. Рассказ провинциала»:
«Ища платка, чтобы утереть слезы, она улыбнулась; мы молчали некоторое время, потом я обнял ее и поцеловал, при этом оцарапал себе щеку до крови булавкой, которою была приколота ее шапка… И мы стали говорить так, как будто были близки друг другу уже давно-давно».
Обратим внимание на булавку и кровь.
С формальной стороны – это чеховская технология, знаменитая «деталь». То самое хрестоматийное «горлышко бутылки, блестящее в лунном свете».
Но здесь у Чехова – некая символизация. Кровь при сексуальном акте – это, вообще-то, потеря девственности. Но, конечно, Маша Должикова не была
Булавкой, которой была приколота ЕЕ, Маши Должиковой, шапка. Шапка – теплая, глубокая, меховая – это вполне традиционный символ сами понимаете чего. Булавка – что-то, что туда не пускает. То есть символически описано, что в процессе сексуального акта, в самом его начале, Мисаил кое-что себе повредил весьма больно, до крови, потому что не мог сразу проникнуть в «шапку».
То есть сцена более чем шокирующая. Но – зашифрованная.
А всё почему? Потому что тогдашний литературный этикет не позволял писать «про это» откровенно.
* * *
В Москве я видел молочниц с бидонами, они приходили рано-рано утром. Носили также сметану и творог, но по договоренности.