19 февраля 2018

19 февраля 2018

Дискриминация по славе. Вчера один писатель сказал, выступая перед слушателями: «Если я вижу в книге такие слова: “Лев Толстой подошел к окну и подумал…”, я сразу закрываю эту книгу! Ну кто ты такой, чтоб в голову Льва Толстого залезть! Поэтому я, когда пишу о Толстом, никогда себе такого не позволяю».

Аудитория захлопала. Но писатель самокритично добавил: «Правда, недавно в своей книге я сочинил внутренний монолог Балтрушайтиса…» Аудитория сначала растерялась, а потом поняла – Балтрушайтис все-таки не Лев Толстой. Ему в голову залезть можно…

23 февраля 2018

23 февраля 2018

«Тогда нам было тяжело, голодно, больно – но хорошо! А сейчас жить вроде бы легче, сытнее, комфортнее – но плохо!» Психологически так оно и есть: переселиться из барака в коммуналку или получить прибавку в полфунта хлеба к скудному пайку – это грандиозное счастье, рядом с которым меркнут все ипотеки и супермаркеты.

25 февраля 2018

25 февраля 2018

Чай, сахар и социальная грусть. Случалось ли вам пить чай с людьми, которые в чашку сначала наливают кипяток, а потом уже подливают собственно чай, то есть заварку, из заварного чайника?

А мне случалось пить чай в семьях, где хозяин сначала клал всем по две ложечки сахару в пододвинутые к нему стаканы (то есть сахарница стояла рядом с ним, он один ею распоряжался) – а потом каждый брал свой стакан и передавал его хозяйке, которая сидела у самовара. Она лила кипяток, а уж потом сверху – заварку. И спрашивала: «Покрепче? Послабее?» – хотя места для заварки там оставалось примерно два пальца.

28 февраля 2018

28 февраля 2018

Главная тема. «Стержневой образ Достоевского – образ мещанина, корчащегося под двойным прессом сословного бесправия и капиталистической конкуренции». Это в 1930 году, в Литературной энциклопедии, написал известный тогда Валерьян Переверзев (1882–1968). Советское марксистское литературоведение заклеймило эти перегибы как «вульгарный социологизм», и даже ругательство такое было специальное: «переверзевщина».

Однако доля истины тут есть. Эмоциональные и интеллектуальные темы у всех писателей всего мира в общем-то одинаковы: любовь, семья, смерть, поиск Бога или смысла жизни; искание истины о людях или о себе или поиск истины в детективе, скажем.

Но нужна главная социальная тема.

Лев Толстой действительно «зеркало русской революции», иначе говоря, зеркало русской модернизации. Крах сословно-крепостнического мироустройства и миросозерцания – вот главная, базовая, матричная тема Льва Толстого. Он рассматривает это с двух сторон, и с точки зрения аристократа, и с точки зрения мужика. А вот промежуточный статус (разночинцев) – кажется, не приемлет.