— Спасибо, сыночек.

— Мира мне не звонила?

— Пока нет.

— Ладно. Целуй бабушку и папу. И вам привет от Яны и Анечки.

— Ей тоже, дорогой.

Он положил трубку и пошёл на кухню, где уже шумел электрический чайник, а на столе на большой керамической тарелке лежали кусочки шоколадного торта. Они позвали Аню и сели за стол. Яна разлила кипяток по чашкам.

— К английскому пирогу есть и чай английский Earl Grey в пакетиках.

— Очень вкусный, между прочим. Я в Великобритании пил его пинтами, он очень хорошо восстанавливает силы.

— Как дела в Иерусалиме?

— Всё в порядке. Тебе привет.

Потом они стояли на балконе и говорили о проблемах, с которыми столкнула их жизнь. Они сознавали, что не могут быть совершенно счастливы, пока не свободны.

— А что если нас не разведут? — спросила вдруг Яна. — Раввины — весьма упёртые люди. Для них важно соблюсти законы Галахи. Хотя, возможно, они правы в принципе. Благодаря им народ наш сохранился две тысячи лет, рассеянный по всему миру среди других народов.

— Будет трудно, но если есть обоюдное согласие, они не откажут.

После ужина Яна уложила дочь и вышла из детской. Илюша сидел в гостиной на диване и смотрел на экран телевизора, пытаясь понять, что говорит мужчина в костюме и галстуке. Он не учился в ульпане, так как с первых дней в Израиле утверждал себя в международной лиге музыкантов. Но ему помогали абсолютный слух, превосходная память и врождённая способность к языкам. Он уже весьма свободно читал газеты и без больших усилий изъяснялся на лёгком иврите в магазинах, автобусе и на улице.

— Как дела, дорогой?

— Да вот овладеваю языком. Представляешь, когда комментатор говорит чётко, не проглатывая слова, я его понимаю. Тогда мне кажется, что и я так могу.

— Ты гений, Илюша. Хотя я не считаю иврит сложным языком. Он, конечно, необычайно богатый, на нём написаны книги ТАНАХ, Талмуд и прочие, а сейчас творят наши писатели. Но он построен по понятным математическим законам. Спасибо нашему соотечественнику Бен-Иегуде. Он очень хотел, чтобы мы снова заговорили на иврите.

— Давай выпьем вина, что ли?

— А трезвой я тебе не нравлюсь?

— Нравишься. Но я себе не нравлюсь трезвым. Слишком многое на меня навалилось в последние дни. Я нахожусь в напряжении, что в переводе на английский означает «стресс». А ты, разве тебе легко?