— Кто ты такая и зачем пришла? — спросил мужик.

Повернулась старуха к мужику лицом и беззубым

ртом прошамкала:

— Я — Нужда, твоя вторая жена — хозяйка домовитая.

Замахал мужик руками:

— Какая жена? Я тебя знать не знаю. У меня законную жену кормить нечем. Уходи подобру-поздорову.

— Не уйду, — отвечает Нужда, — я к тебе богом препоручена и семью царскими печатями припечатана. Пока ты жив — с тобой буду, умрешь — к детям перейду по наследству.

Взял мужик дубовый запор, что подпирал ворота, и хотел со всего размаха Нужду попотчевать. А она захохотала, как ночной филин, и диким голосом закричала:

— Не тронь меня, мужик! Твоему же телу будет больно. Не ходи против судьбы, живи в мире.

Тогда мужик заплакал, упал на колени и начал просить Нужду честью:

— Уходи, Нужда. Что тебе моя холодная печь? Лучше к барину на усадьбу иди. Там пуховики, тепло и чисто. А уж я богу помолюсь за твое здоровье. Уйди!

Нужда отвечает:

— Не проси, мужик, вечна я с тобой буду. Только тогда уйду, когда вашафека потечет кверху: тогда в поле вашем вырастут белые булки и жена твоя худая родит трех сыновей разом.

Еще горше заплакал мужик. Разве может их река побежать обратно? Разве вырастут на их тощей земле белые булки? Разве родит его Матрена трех сыновей разом?

Так и осталась Нужда у мужика на печке.

Живет мужик. День и ночь работает, спину за сохой погнул и ест впроголодь. Все уходит на налоги царю, попу да барину. Лошаденка пала, избенка развалилась. «Уж хоть бы умереть скорей», — стал подумывать мужик.

Прошел год, два, десять. Царь с помещиками войну задумал. Весь народ на убийство погнали и мужика забрили в первую очередь. Ушел он, а Нужда на печке осталась, детям да жене села на шею.

Долго воевали. Много крови пролили. Потом устали воевать, на царя пошли и с престола его сверг- нули. Следом за царем смахнули с плеч помещиков и установили Советскую власть. Обрадовался мужик. Дескать, теперь Нужда в его избе жить не имеет права: царские печати всякую силу потеряли.

Пришел мужик с войны домой, глянул на печку, а Нужда все еще лежит.

— Я, — говорит, — заждалась тебя. Скучаю, мой милый.