— Хорошо, — поджал губы он и, помолчав некоторое время, добавил, — если что, обращайтесь за помощью.

— Конечно, обращусь, научите меня работать! — саркастично воскликнула она.

— Я не это имел в виду.

— А что вы имели в виду? Да, ошиблась. Бывает. Я исправлю. Не ошибается тот, кто не работает.

— Конечно, я согласен. Просто вы в этой вот строке часто допускаете ошибки. Может быть, вы всё-таки неправильно считаете период?

— Послушайте, если бы моей работой было выискивать пропущенные запятые и уроненные крошки на отчёт, я бы тоже прекрасно справлялась с этой работой. Вы что, думаете, я не понимаю, как формируется отчёт?

— Нет, что вы, просто я же говорю, в одном и том же месте…

— Я работаю здесь уже почти шесть лет! Я вместо Борисова остаюсь, когда он в отпуске! Да я половину вашего отдела научила, как отчеты проверять! Начальник ваш у меня консультируется, а вы учите! Не пойму, вы что, так самоутверждаетесь?

— Я же не говорю, что вы плохо работаете, просто в этом конкретном случае….

— Слушайте! Вы ко всем так ходите? Или я избранная? Пишите мне в чат, как и положено.

— Я, наоборот, хотел, чтобы нигде не отражалось, я же помочь хотел…

В разговорах с коллегами Даша обычно была сдержана. «Стрессоустойчива» — заслуженно значилось в её резюме. Но почему-то именно сейчас, одномоментно, обида, злость и разочарование, накопленные с утра, добрались до бортика чаши терпения и хлынули через край. Даша сжала пальцы в кулаки, подвинулась вперед и разъярённо продолжала.

— Да не надо мне помогать! Я сама справляюсь! Я хорошо делаю свою работу, я опытный специалист! — не могла остановиться она, — Что вы бегаете ко мне с каждой запятой и с каждой цифрой! Вы же сами знаете, что этот отчет нужен просто для ознакомительных целей! В конце концов, на него в лучшем случае смотрят бегло тридцать секунд во время совещания! Да никому он не нужен! А вы бегаете сюда и клюв-клюв! Клюв-клюв!

Даша стала изображать рукой птицу, нападающую на невидимую жертву.

Ошарашенный Вонищенко замер. Он растерянно, почти не моргая, смотрел на разъярённую Дашу, пунцовые пятна смущения проступали на его лице.

— Простите, — выдавил из себя он, убирая принесённые бумаги с Дашиного стола, — я просто хотел вам помочь. Я был бы рад, если бы кто-то помог мне стать лучше. Профессионально.

Пунцовый Вонищенко ушёл твёрдой походкой, унося за собой шлейф парфюма.

— Заносчивый высокомерный сноб, — резюмировала Даша в пустоту.

После его ухода она почувствовала укол совести: пожалуй, не стоило так срываться, всё-таки это его работа. С другой стороны, Даша ощутила себя наконец-то сильной и отмщенной. За всё сразу: за потоп, за кражу, за то, за что обычно у неё не хватает смелости отбрить занудного контрольщика с его указаниями.