Как и всегда, когда солнце стоит в зените, пахнет разогретым жиром — точнее, экзотической смесью оливкового масла, «Амбр солер» и человечьего кожного сала. Театр Томпсона заманивает на премьеру, обещая, что в буфете будет шампанское, — уфф! Только пусть не обижаются на меня французы, изобретатели сего изысканного напитка, — я сегодня поведу речь не о шампанском, а о созвучном с ним предмете. Живом существе, между прочим.

Если бы маленький шимпанзе, сидящий в картонной коробке в дальней комнате пляжного бара, умел говорить, как бы поплакался он о своей судьбе! Время для него пронеслось с невероятной скоростью. Три недели назад, когда большинство собравшихся здесь гуляк еще сидели по своим домам — кто в Бирмингеме, кто в Копенгагене, кто в Дюссельдорфе, — он блаженствовал в родных, еще более далеких от этих мест краях, счастливо резвился со своей семьей в рощах диких бананов. Затем грянул чудовищный кошмар. Помнится как в тумане: шум — оглушительный шум. Странные, пугающие запахи. Отец, лежащий необычно тихо и неподвижно. Жалобно стонет мать: ее соски сияют красным отливом. Детеныш в панике — и вот он чувствует, что его хватают, заламывают руки, как в состязании борцов. Затем — темнота, тишина, снова странные, пугающие запахи и звуки. Вдруг он неожиданно очнулся от этого долгого кошмара и обнаружил себя в картонной коробке. Рядом лежал банан. Детенышу вновь стало не по себе. Он выглянул из коробки, оглядел комнату и увидел сидящего на столе самца шимпанзе, более крупного, чем его отец, и с розовой конопатой мордой, а у отца его была черная. Старший шимпанзе был равнодушен к малышу. Тому показалось, что интерес к нему проявляет только сидящий за столом человек. Старший шимпанзе наблюдал за человеком пристальным, внимательным взором.

Человек — худощавый испанец с темным лицом, из тех, чьи корни были в Андалузии и в чьих жилах текла кровь мавританских предков, — собирался сделать самокрутку. Мурлыкая цыганскую мелодию, он посыпал табак доброй щепотью «марокканского золота», лизнул языком край бумаги и тщательно свернул ее.

— Ну, Пако, — пробормотал он, — теперь твоя очередь. — Он извлек из кармана небольшую голубую тарелку. — Открой-ка ротик, Пако. — Пако смотрел на него ничего не понимающими глазами. Человек цепко схватил его за щеку и качнул так, что бедняга почти свалился на стол. — Открой рот, — повторил он, не повышая голоса, и большой шимпанзе открыл рот. Человек сунул ему за щеку таблетку, и животное стало жевать. — Молодец, Пако, — сказал человек. — Ну, теперь получай награду.