И тем не менее мы можем сказать, что именно политика является специфически капиталистической формой культуры в широком смысле, главной формой реализации субъекта в капиталистическом обществе. В последнем, кроме материального потребления, только политика имеет специфические цивилизационные характеристики, политика, а не культура является реальной «европейской роскошью» (выражение П. Вебер-Шефера) эпохи Модерна. Впрочем, во второй половине XX в. политика со всей очевидностью превратилась в форму потребления, но это отдельная тема.

Важной чертой новоевропейской системы знания, её принципов конструкции является то, что в ней возможен только один феномен «социальная наука», двух быть не может. Социальная наука эквивалентна ядру капсистемы – ядро может быть только одно. Оно может расширяться, как, кстати, и социальная наука, но должно быть в единственном числе. Всё, что включается в ядро, автоматически приобретает соответствующие характеристики, однако далеко не всему позволено включаться в эту зону; социальная наука тоже весьма селективна – как и ядро капсистемы, для изучения (а по сути – интеллектуального прославления в виде единственной нормы, цели и ценности общественного развития) которого она и была создана.

V

В самоопределении гносеополей линия (критерий) «пространство-время» пересекается с ещё одной линией – «универсальное-уникальное». История как история событий превращалась в структуру изучения уникального времени (времён, точек во времени). Ориентализм превращался в структуру негативного уравнения всех неевропейских обществ как незападных и уникальных. Уникальность точек в пространстве как их общая черта, общая уникальность без положительной генерализации и есть главный объект исследования в традиционном ориентализме. Парадоксальным образом мы имеем дело с универсализацией уникальностей.

Зафиксировав треугольник гносеополей, мы можем сказать, что «социальная наука versus история» – не единственное противоречие этой «фигуры». Есть и другие – «социальная наука versus ориентализм» и «ориентализм versus история».

Как уже говорилось, формально социальная наука обладаетнаиболыним научно-исследовательским потенциалом – она «играет» на двух «площадках», пространственной и временной. Однако она ограничена европейским пространством и настоящим временем, которые в качестве аналитических конструкций по мере экспансии социальной науки вытесняют иные пространства и времена и подменяют их, представляя себя в качестве универсальных. Это означает также, что во взаимодействии с иными пространствами и временами как аналитическими конструкциями европейское пространство и время (в качестве таких конструкций) выступают как своего рода терминаторы, аннигиляторы, как антивремя и антипространство.