Время и пространство социальной науки исходно представлены как всеобщие. Общность (generality) есть их общее качество, которое растворяет специфическое пространство/время любой другой цивилизации, кроме европейской, и в качестве единственного способа развития определяет экспансию, разбухание Модерна как ипостаси капитализма. Особое неевропейское время в ходе экономической и интеллектуальной экспансии устраняется до такой степени, что может существовать на европейском пространстве только как общее. Покидая европейские пределы оно либо исчезает («народы без истории», т. е. без времени), либо овеществляется в реликт («окаменевшее», «остановившееся» время, символ – пирамиды или любые восточные руины), устраняя не только время/пространство, но также оппозицию «общее – особенное», «универсальное – уникальное». Иными словами, периферизации некапиталистических зон мира в результате включения в капиталистическую систему соответствует периферизация («овтороразряднение») изучения любого неевропейского общества, при включении этого изучения в систему знания, ядро которого – ЭСП комплекс. Генерализация всего есть базовый принцип социальной науки. В основе этой генерализации – представление уникального европейского (а ещё точнее – англосаксонского) типа развития в качестве универсального представления европейского meum в универсальный verum.

Если история выступает как время без пространства, причём это время является событийнокорпускулярным (evenementiel), то ориентализм – более хитрая конструкция – представляет неевропейское пространство, изъятое из времени. Афроазиатский мир в том виде, в каком он представлен в ориентализме, был лишён времени; если он когда-либо обладал им, то это было в седой древности, до завоевательных походов Александра Македонского и римских полководцев, т. е. до столкновения с европейским временем, обнулившем восточное. Повторю: все объекты изучения традиционного ориентализма относятся к реликтам – уникальным артефактам в пространстве. И тем не менее в ориентализме некоторое, намеченное пунктиром и незначимое для социальной науки время есть. Это время древних культур, предшествовавших европейскому прошлому исторически или типологически. Это время существовавшее до европейского времени, до европейского «Большого Взрыва», иными словами, зеркальное время, негативное время, время, движущееся не в будущее, а в прошлое (время до н. э.).

При взгляде извне ориентализм представляется неким положительным одномерным (пространство) знанием (время до европейского времени – не в счёт, это не время развития, а время реликтов). Однако изнутри ориентализм оказывается обладателем негативной общности (не-Запад) и негативного времени (время неразвития), и по сути это целый мир, отдельная планета, противостоящая планете «социальная наука» (антисистема). Если попытаться представить некую гипотетическую комбинацию социальной науки и ориентализма, то нам придётся изобретать целый совершенно новый комплект терминов и концепции. Они с неизбежностью будут конструироваться как чётко фиксированные эпистемологические отрицания частной собственности, классовости, государственности (statehood). Однако эти отрицания должны быть превращены в положительные понятия.