Ясно, что «какальная» (условно – «ньютоновская») история в «-логию» не попадает, а «почемукальная» (условно – «аристотелевская» и «постклассическая» одновременно) попадает. Введение термина «историология» представляется необходимым, чтобы чётко различать традиционную, конвенциональную, описательную историю, специалисты по которой когда-то оставляли обобщения истмату, а сегодня – социологам, экономистам, политологам, забывая две важные вещи: во-первых, далеко не все социальные системы членятся по принципу дифференциации буржуазного общества – на экономическую, социальную и политическую сферы; во-вторых, есть обобщения, которые касаются не отдельных сфер, а системы в целом, будь то прошлое или настоящее, системы как целого, тотальности (у французского историка Броделя даже термин специальный был – histoire totale), и вот этого кроме специалиста по истории никто не сделает. Но специалиста не историка, а историолога, который занимается не только изучением конкретного материала, но и теоретической интерпретацией развития исторических систем, а также событий, процессов, феноменов как исторических целостностей.

Историология – это исследование крупных широкомасштабных, долгосрочных исторических структур (систем), процессов, явлений и событий, взятых как целостности, неразложимые на кусочки-базовые единицы исследования других дисциплин. История социальных систем и – шире – историология суть дисциплины, в содержании и практике которых исчезает, снимается противоречие между теорией и историей, номотетикой и идиографией. Девизом историологии может послужить название одной из книг известного учёного Чарлза Тили: «Большие структуры, крупные процессы, широкие сравнения».

Итак, история как наука – это прежде всего история социальных систем. Системы, однако, суть не единственные социальные единицы. Есть ещё такая единица как субъект, которая создаёт системы, и которая требует либо особой дисциплины, либо особого раздела социально-исторической теории. Субъект творит системы в ходе и посредством социальных революций, которые как процесс отличны и от систем, и от субъекта и для их анализа необходима особая дисциплина, которую практически невозможно создать на базе и в рамках современной конвенциональной науки.

VIII

Однако первый шаг на пути к новой дисциплинарной сетке рационального знания о человеке и мире, в рамках которого только и возможно реальное научно-дисциплинарное изучение афроазиатского мира, должен по необходимости быть не научным, а ценностным или, если угодно «идеологическим». Речь идёт об отказе от нынешнего универсализма как ложного, от господствовавшего в течение двухсот лет монологического универсализма, универсализма-субстанции. Его суть заключалась в том, что опыт развития одной, отдельно взятой исторической системы – капитализма – был представлен в качестве универсального пути всех систем, представленных в виде некоего «человечества» с европейцами в виде его «ядра» – проекция капиталистической «физики» на мировую «метафизику» и превращение, овеществление последней в капфизику. Универсализм по сути оказывался монологом одной общественной формации, в лучшем случае одной цивилизации – европейской, – стадиальной формой которой был капитализм, а все остальные системы/цивилизации должны были заучить этот монолог и принять «как родной».